Уже через минуту, растительная копия дану раскрыла глаза. Слай совершил последний штрих. Соорудил канал из печатей порядка и вытолкнул искру наружу, прикрепляя к обломку транслитера.
Девушка отнюдь не желала умирать. Ее сосуд жадно присосался к артефакту. Потухшее было сияние окрепло, а размеры поделки Верховной стремительно уменьшались. Одновременно с этим преображался гомункул. Клон, что называется, обрел плоть и кровь. В безжизненных прежде зрачках замерцал разум, а бесчувственное лицо озарила улыбка.
— Получилось! — мысленно захлопал в ладоши Слай, но больше ничего поделать не успел.
Воплощение несанкционированного обитателя, очень разозлило стражей. Гексагоны хаотично разделились на сотни частичек и понемножку раздувались. Похоже, приготовились рвануть и уничтожить нарушителей.
Так и случилось. Больше тысячи многоугольников детонировали. Зрение рывком замедлилось. Слай лицезрел, как разгоряченное облако плазмы летело к ним, испепеляя все вокруг.
Вдруг, за мгновение до гибели, ожил связанный с богиней Дану луч. Через него пришла волна благодарности, а до сих пор сжимаемая в кулаке дубина превратилась в ярко- синий кувшин, жидкость из которого выплеснулась навстречу губительной туче. От столкновения двух могучих начал, пространство затрепетало, а изрядно утомившееся сознание привычно скользнуло во тьму.
Глава. 18. Еретик.
Ересь есть самое наихудшее из того, что может быть. Увидите еретика — немедленно покарайте.
Из наставлений игумена Святой Церкви, Михаила Строгого;
Слегка ошалело, Смаз наблюдал, как на месте взрыва наливалась красным цветом заключённая в круг пентаграмма. Пятиконечная звезда двумя вершинами указывала наверх, а ещё в ней заключалась мерзкая козлиная голова.
— Ну, дело сделано! — удовлетворенно хмыкнул блондин, когда башка чудища воспарила над поверхностью земли, злобно зыркая налитыми кровью буркалами.
Подобных мест в районе Крюка имелось всего два, и оба находились под запретом Верховной. Септония строго- настрого запретила приближаться к ним, мотивируя табу смертельной опасностью.
Из-за возникшей при детонации ярчайшей вспышки, Смаз толком не рассмотрел, что случилось с «героем войны» и остальными. Однако ушлый парень не сомневался, что все они мертвы или скоро станут таковыми. Ведь выглядела вновь появившаяся зона в разы страшней уже известных: у тех и пентаграммы были попроще, и бошки над ними отсутствовали.
С сердца спал камень, ведь отчитываться перед Скатом за потраченные артефакты пришлось бы. Причем не только за израсходованную приманку. Чтобы выбраться из серой взвеси, он также задействовал щит лучезарной зарницы серебряного качества и ветвь золотого сильварила.