— Не говори про себя так! — голос Кати дрогнул от волнения. — Не смей этого делать, даже в шутку! Ты очень хороший человек, Ваня, это раз. Ты меня спас, это два. Ты выполняешь сложную, опасную и квалифицированную работу, это три. Ты умный, добрый и заботливый, это четыре. И ты мой названный муж, это пять. Значит, по факту ты — самая настоящая русская элита, пусть мы и не в Империи! И мне очень больно и обидно видеть как такой прекрасный человек как ты, ведет себя словно деградирующая свинья! Конечно, если ты будешь бросать где попало свою одежду и не мыть за собой посуду, я буду убираться за тебя, чтобы не выносить сор из семьи. Но при этом я не смогу тебя уважать и тобой гордиться! Пожалуйста, веди себя прилично. Разве это так трудно? — голос девушки звучал жалобно, почти умоляюще и я не смог ей возразить.

— Ладно. Хрен с ним, постараюсь быть поаккуратнее, — почесав затылок, ответил я.

— Молодец! — на лице Кати засияла самая искренняя улыбка. — Какой же ты у меня все-таки молодец!

— Погоди… ты меня троллишь что ли? — обескуражено спросил я при виде такой резкой метаморфозы.

— Троллишь… что это за странный термин? Нет, я в самом деле очень рада. Впрочем, я в тебе не сомневалась. Давай я сегодня приготовлю обед нам на двоих, хорошо, Ваня? И мытье посуды сегодня тоже с меня. А еще я научу тебя, как правильно закладывать за воротник салфетку и держать нож и вилку. Не волнуйся, это совсем не сложно…

— Катерина, закладывать за воротник я и так умею!

— Разве? Но грудной салфеткой в обязательном порядке пользуются лишь при подаче лобстера и некоторых сложных блюд. Ты часто ел лобстеров в ресторане? Впрочем, согласна, сейчас это не самые нужные сведения. Мы лучше начнем с азов…

— Я сказал, этикет оставим на потом!

— Ну ладно… Как скажешь, командир.

Однако, если не заморачиваться на бытовой стороне, с Катей мы уживались неплохо. Было у нее одно замечательное свойство: какая-то внутренне присущая ей доброжелательность, что-ли. Да, Катька была занудой с синдромом круглой отличницы, имела свое особое мнение по любому вопросу, а голова у нее была забита кучей дурацких правил. Но она никогда не злилась, раздраженно фыркая на людей, если ее что-то не устраивало, никого не обижала и ухитрялась не выглядеть высокомерно, даже когда читала нотации. А наоборот, всегда улыбалась и старалась помочь, причем выглядело это вполне искренне.

— Я видела, как ты стрелял из деструктора, — задумчиво сказала она мне после ужина на третий день нашего совместно проживания. — Выглядело профессионально, как будто тебе уже не раз приходилось это делать. Не похоже, чтобы ты просто нашел его на обочине. Где ты мог такому научиться?