— Помер, — равнодушно ответил я. — А вы кто такие?

— Ай-ай-ай, горе-то какое, — запричитал мужик. — А мы... Мы того самого... Слуги. Я — конюхом при господине служу, она — горничной. А чудища эти... они ушли что ли? — опасливо спросил он.

— Ушли. Но вы не расслабляйтесь: в городе могут быть другие. Бегите по домам, запритесь и нос на улицу не показывайте. Вы сами-то мор видели?

— А как же! Она видела, — мужчина ткнул пальцем в девушку, которая тут же закивала:

— Да-да видела, ужасти такие видела, упаси Господь такое ещё увидеть! На кухне была, а тут — стоит тварь жуткая и смотрит на меня. Я аж кастрюлю выронила и бегом в подвал.

— И тварь тебя не тронула? — я удивился.

Девушка замотала головой.

— Убежала, — пояснил мужик. — Я тоже успел, слава Богу. Не знаю, каким чудом спаслись. Прямо в дом ведь пришли!

Других слуг, по словам конюха, у Петра Черемского не было. Я вывел этих двоих из дома и ещё раз предупредил, чтобы сидели дома.

— Бери всех, — приказал я Гордею, — прочеши восточные кварталы до площади и тот берег. Надо убедиться, что в городе существ не осталось. А я осмотрю западную часть, попытаюсь разузнать, откуда они пришли. Может, видел кто.

— Тоже поеду, — вызвался Ярослав.

— Лучше домой езжай. У тебя лошадь. Если испугается — понесёт или сбросит. Не рискуй, — предостерёг я.

— А как иначе-то? Я — светлейший или кто?

— Ладно, твоё дело, — махнул я рукой.

Я отправился бродить по западной части Ярска в поисках мор. Допросил нескольких горожан, чьи жилища находились на главной улице. Особенно меня интересовало, что видели жители пригорода. Ведь именно с этой стороны, по словам очевидцев, и пришли моры. А возле кордона до сих пор валялись два солдата с перегрызенным горлом.

Когда я поспрашивал народ из ближайших домов, выяснилась любопытная деталь. Несколько человек видели из окон, как моры брели по дороге, но прохожих, которые в тот момент оказались на улице, они не трогали. Количество существ выяснить не удалось. Перепуганные горожане сообщали о десятках и сотнях, но это, разумеется, была неправда. Иначе улицы до сих пор кишели бы тварями из Сна.

Теперь я окончательно утвердился в мысли: существами кто-то управлял, и этот кто-то преследовал конкретную цель, а именно, убить Петра Черемского.

Снова вспомнился Егор, хотя очевидно, это — не он. Егор и Фрося давно покинули здешние края, и я не мог придумать причины, зачем им ехать обратно в Ярск. Поэтому я склонялся к мысли, что за убийством стоит кто-то из местных, кому Пётр перешёл дорогу.

Когда я вышел за город, взор мой упал на пологий склон ближайшего холма. У вершины, на опушке леса стояли сани, шалаши и палатки, горели костры, вокруг которых сгрудились люди. Оттуда доносились человеческий голоса. Женский плач разносился над заснеженными холмами и лесами, скованными морозным пленом, и от надрывных завываний этих в душе поселялась томительная неизбывная печаль. Плач напоминал о смерти, которая бродила среди бескрайних белых просторов и собирала гнилой урожай человеческих судеб. Многоликая, упрямая она присутствовала, казалось, повсюду и постепенно, шаг за шагом внедряла собственный порядок, вытесняя всё разумное, доброе, вечное, напоминая, что вечна здесь только она, и остальное по сравнению с ней — ничто.