— Какой смысл держать всё в себе? — удивился я. — В этом нет ничего предосудительного. Вот только, зачем? Деньги? Да, я понимаю, ради денег люди идут на многое. Делают то, что противно им самим и их натуре. Терпят страх, боль, унижения... много чего терпят. Изо дня в день, из года в год. Всю свою долбаную жизнь. Но... неужели ты не можешь прекратить это? Скопить состояние, заняться чем-то ещё? Почему именно Сон? Неужели хочешь остаток дней своих скитаться, невесть где, рискуя жизнью? Мне кажется, ты достойна большего.
— Не знаю. Может быть, однажды... Давай лучше спать, — Даша снова улыбнулась и поцеловала меня в губы, — я не хочу сейчас об этом думать, — она уткнулась носом в мою шею и закрыла глаза.
Даша уснула быстро, а я так и лежал, таращась в стену, и думал. Ждал, пока она уснёт, чтобы сделать то, что намеревался. Когда Даша отключилась, я аккуратно выбрался из её объятий, оделся, стараясь не шуметь, взял висящую на спинке стула перевязь с саблей, положил в кобуры оба пистолета и на цыпочках прокрался к выходу. Ботинки и штиблеты надел уже за пределами комнаты.
Вышел из дома, огляделся, прислушался — никого. Направился к особняку Воронцовых.
Дверь была открыта. Я поднялся на второй этаж и остановился перед огромным ростовым зеркалом в одной из спален. В нём отражались стены, кровать и прочая мебель, но моего отражения там не было.
— И как это понимать? — спросил я вслух. — Куда ты пропал? Мы не закончили наш разговор.
В отражении появились люди. Вначале это были лишь смутные силуэта, но потом они приобретали чёткость, и вот передо мной стояла целая толпа мужчин и женщин, одетые в роскошные наряды. И вдруг я почувствовал, как меня тянет туда неудержимая сила. Зеркало засасывало меня, и я ничего не мог с этим сделать.
Глава 32
Огромную залу заливал свет хрустальных люстр, стены и потолок блестели позолотой, а на полу мозаикой были выложены диковинные узоры. Роскошь интерьера ослепляла своим великолепием и давила вычурным величием форм.
Людей тут было столько, что шага некуда ступить. Мужчины и женщины в дорогих одеждах кружили в старинном танце, и от обилия парчи, шёлка и бархата рябило в глазах.
Я шёл между танцующими парами, стараясь ни с кем не столкнуться или не наступить на стелющиеся по полу платья. Я оглядывался по сторонам, пытаясь найти выход, но видел лишь маски, скрывающие лица публики. Маски были разные: белые, золотистые или разноцветные, грустные и улыбающиеся. И все они провожали меня пустыми прорезями глаз, за которыми, казалось, не было ничего.
Неведомая сила затянула меня сюда. Зеркало поглотило мою душу. Я не понимал, где оказался и как отсюда выбраться, я не знал, вернусь ли обратно или останусь тут навечно. Но надо было куда-то идти, и я шёл сквозь эту праздничную толпу, сквозь разноцветные лица масок, провожающие меня надменным равнодушием.