Но что я мог сделать? Догнать и наобещать с три короба? Да я ведь и сам не знал, как повернётся моя жизнь, что случится завтра или послезавтра. Я мотался в этом мире, как говно в проруби без какой либо цели и смысла. Плыл по течению, куда вынесет. Получить наследство? Да, это было бы неплохо, но если не выгорит — плевать. А вот истреблять посвящённых я собирался продолжить. Почему-то верил в важность этого дела и в свою миссию. Надо было во что-то верить, вот и верил.
Снедаемый тоской, я медленно побрёл в дом. Завтра предстояло ехать в Острино, где ждал разговор с братьями.
Глава 41
— Ну здравствуй, братец! В солдаты записался? А мы думали: куда же младший наш пропал? — такова была первая фраза, которой Вячеслав встретил меня. Надетый на мне военный мундир вызвал у него ехидную усмешку.
Как только мы прибыли во дворец, слуга отвёл меня в просторную светлую комнату с высокими окнами, росписью на потолке и обильно украшенными позолотой стенами. Посередине комнаты стоял письменный столик на изогнутых ножках, на нём располагались чернильница, колокольчик, подсвечник с кристаллом и бронзовая статуэтка. За столом напротив стояли кресло и стул. Ещё несколько мягких стульев с красной обшивкой и резными ножками и спинками находились вдоль стен. Сложно было понять назначение комнаты — вероятно, что-то вроде кабинета или приёмной.
Отсюда вело несколько дверей в смежные помещения, а снаружи стояли два стражника в чёрных расшитых позолотой кафтанах.
Особняк этот был не столь огромен, как дворец из Сна, но всё равно поражал воображение своими габаритами. Дом Малютиных в Ярске с ним даже близко не стоял. Тут имелось много комнат, коридоров, галерей, и все они кишели людьми в пёстрых одеждах. По крайней мере, так было в той части дворца, которую мы проходили по пути в приёмную.
Однако приглядевшись, я заметил одну интересную вещь: вся эта вычурная, крикливая роскошь порядком изветшала: лепнина местами отбилась, позолота отслоилась, рамки картин потрескались. Дворец был стар, и бюджета на реставрацию явно не хватало.
Я разглядывал огромную картину с сюжетом из какой-то местной мифологии, когда входная дверь распахнулась, и комнату ворвался полноватый, коротко стриженый малый с щекастым лицом и глазами навыкате. На нём был бордовый жюстокор, расшитый серебряными нитями и застёгнутый на несколько пуговиц на животе. Из-под обшлагов торчали накрахмаленные кружевные манжеты, на шее красовался кружевной платок.
Этот-то щёголь и был моим средним братом, Вячеславом, который нынче метил в главы рода.