Бархатный, изумрудного цвета, кафтан Игоря Изяславича был застёгнут на несколько пуговиц на животе. Под ним виднелся парчовый камзол, на шее красовался пышный кружевной платок, а из-под обшлагов высовывались кружевные манжеты рубахи. Кружева тут любили, причём мужчины носили их едва ли не больше, чем женщины. Правда, только знатные мужчины. Незнатные и полузнатные одевались гораздо скромнее. Наверняка у них тут даже предписания какие-то имелись, кому как можно наряжаться, а как — нельзя.

Дарья тоже принарядилась. Она откуда-то достала платье. Не столь пышное, как у остальных барышень, но тоже довольно презентабельное. Платье подчёркивало её стройную фигуру, тонкую талию и высокую грудь — всё, что прежде так хорошо маскировала широкая мужская одежда.

А вот мой наряд выбивался из общей картины: он выглядел слишком бедным не только для княжеского отпрыска, но даже для человека полузнатного происхождения. Впрочем, меня это не смущало, наоборот, в простой одежде я чувствовал себя довольно комфортно.

Ярослава и Владимира за столом не было. Ярослав плохо чувствовал себя после дороги. Он два дня ехал верхом, и я не переставал удивляться: как это возможно с такими ранениями. Владимир же после совершённого им убийства замкнулся в себе и молчал всю дорогу. То ли раскаяние его грызло, то ли близость собственной казни. Вот только бежать он, кажется, не собирался. Покорно принял судьбу.

За столом нам прислуживали два лакея. Они приносили блюда, наливали вино, уносили пустую посуду. Я чувствовал себя немного некомфортно, когда мне прислуживали, но остальные воспринимали это, как само собой разумеющееся.

Пока ужинали, я чувствовал на себе постоянные взгляды дочери Игоря Изяславича. Её можно было понять: не считая брата, в этой компании я оказался единственным молодым человеком. Вот только девица эта меня не интересовала. Я то и дело посматривал на Дарью: в платье она казалась ещё красивее. За два дня пока мы ехали, и я вдруг понял, что привык к ней, и когда наши пути разойдутся, буду скучать. Странное чувство. Давно не испытывал ничего подобного.

Но теперь Дарья вела со мной, как мне казалось, слишком сдержанно, да и общались мы в дороге мало — разве что по делу. А сейчас, за ужином, она даже не смотрела на меня.

Игорь Изяславич рассказал о ситуации в округе, но без лишних подробностей. Потом зашла речь обо мне и о княжеской семье. Игорь Изяславич поинтересовался у сына, нет ли новостей из Великохолмска. Но Иван знал мало. Сказал только, что несколько боярских кланов на север готовы поддержать Гостомысла. Впрочем, большинство родов пока сохраняли нейтралитет и ждали вмешательства царя.