— Восьмой день месяца пустоты, — задумчиво проговорил Андрей. — Либо пробуждение задерживается, либо и вовсе не наступит. Не помню на своём веку, чтобы пробуждение случалось так поздно.

— В две тысячи пятьсот шестьдесят втором году пробуждение выпало на пятый день, — сказал Игорь Изяславич, — а в две тысячи шестьсот втором — и того позже, на шестой. В двадцать пятом веке были три подобных случаях. Дай-то Бог, чтобы и в этот раз оно всего лишь задерживалось, и чтобы мы успели вывести людей, пока блаженная не проснулась.

— Риски есть, — согласился Андрей. — Посмотрим, насколько ярко загорятся кристаллы.

Как я узнал из ночного разговора, перед пробуждением кристаллы на приборах светятся очень тускло. И это знак, что Сон может в любой момент схлопнуться. А чем ярче свет, тем Сон стабильнее.

Сноходцы возились с приспособлениями, а мы ждали. Уже совсем рассвело, и холодный яркий шар лез вверх по небосклону. День обещал быть солнечным.

И вот брешь, наконец, открылась. Между четырьмя столбами задрожал и заискрил воздух. Кристаллы на столбах и на порте горели ярко — значит, Сон был стабилен, чему удивились даже сноходцы, ибо ещё месяц назад такого не наблюдалось.

Мы спешились и уже собирались войти в брешь, как вдруг на дороге показались шесть всадников, за которыми ехал возок, запряжённый двумя лошадьми. Я сразу понял, кто это такие. Достаточно было взглянуть на широкие шляпы и на пелерины плащей, на которых белели восьмиконечные звезды. Всадники имели при себе оружие.

— Принесла нечистая, — буркнул Игорь Изяславич.

— И не говорите, — произнёс вполголоса Андрей. — Что они здесь забыли, вы не знаете, часом?

Возок остановился, и из него вышел уродливый человек в плаще с рукавами и широкополой шляпе — приор, которого я видел вчера в доме Малютиных.

— Приветствую вас, господа... и дамы, — произнёс он, взглянув на Дарью. — Прошу прощения за моё столь внезапное появление, но я узнал о вашем намерении посетить Сон и подумал, что хоть и не служу в ритуальном отделе, а всё равно обязан присутствовать при открытии бреши. Однако странно, что узнал я об этом не от вас, Игорь Изяславич, а от стороннего источника. За время нашей беседы вы и словом не обмолвились о своих намерениях.

— Господин приор, — с деланным равнодушием произнёс Игорь Изяславич, — не думал, что вас заинтересует данное мероприятие.

— Ну как же? Меня интересует всё, — ответил уродливый человек с лёгкой улыбкой, — особенно то, что делается в обход церкви.

— Как вы знаете, епископ, который заведовал ритуалами, погиб, — так же спокойно проговорил боярин Малютин, — и я оказался в непростой ситуации. Мне требуется как можно скорее отправиться в Сон и вытащить тех несчастных, что попали туда не по своей воле. Ждать ритуальный отдел или вызывать епископа из Городца, боюсь, нет времени. Если угодно, я покаюсь в содеянном, и мы обсудим этот вопрос позже, а сейчас, позвольте, продолжим.