— Вам спасибо, Софья Александровна. Вы меня очень выручили.
— А теперь пойдемте в погреб.
Погреб оказался не меньше, а может, и больше моего омшаника. Тоже беленый, как и сама сыроварня, и с деревянным полом, заставленный узкими стеллажами, на которых дозревали сыры.
— Время от времени их нужно переворачивать, омывать рассолом или натирать маслом, — сказала Софья. Похлопала по круглому боку сырной головки, обернулась к невестке. — Вот эту партию скоро тебе отправлю коптить. — Она снова повернулась ко мне. — Прошлым летом пробная партия вмиг разлетелась, я даже пожалела, что пожадничала и не прислала Анастасии побольше. В этом году надеюсь только на копченых сырах отрубов сто пятьдесят прибыли сделать.
— Если не тайна, сколько всего выходит? — Я тут же прикусила язык. О таких вещах не спрашивают.
Но Софья довольно разулыбалась.
— Бог даст, в этом году отрубов шестьсот сделаю.
Теперь понятно, почему она так яростно торговалась за пастбище. Десятая часть прибыли — это серьезно. Очень серьезно.
Она покачала головой.
— Было бы больше, однако с коровками вы мне здорово подкузьмили. Ну да будет мне наука: о хозяйке по сплетням не судить, а самой смотреть да выводы делать. К слову, может, сразу и на будущий год о лугах договоримся?
— Непременно договоримся, — кивнула я. — Завтра же пришлю своего управляющего, и вы вместе подберете земли, которые на будущий год встанут под паром. И цену обсудите.
Мы выбрались из погреба. Я вспомнила еще кое-что.
— Софья Александровна, я в этом году засеяла десять десятин луга клевером.
— Видела, — сказала она. — Хорошо поднялся, не знала бы, что поздно посадили — не поверила бы.
— Моим пчелам на следующий год раздолье будет. Но в этом году его по осени скосить надо, чтобы под снегом не сопрел.
— Вы хотите моих работников попросить? — прищурилась она.
— Я хочу продать вам сено с этого луга на корню. Мои три коровки от такого количества лопнут. А вашему стаду в зиму с соломой перемешать — отличный корм будет.
— И почем? — заинтересовалась она.
— Скажем, два отруба с десятины.
Она моргнула. Покосилась на брата, лицо которого стало непроницаемым. На едва заметно нахмурившуюся Настю.
— Глафира Андреевна, в чем подвох? Слишком уж вы щедры.
В самом деле, зимой сено пойдет по треть отруба за пуд, в плохой год и вовсе по полтине. С десятины клевера за один укос можно снять сотню пудов сена. Выглядело все это так, будто я предлагала соседке хорошее сено практически даром.
13
— В осенней ярмарке, — не стала скрывать я. — Вы, верно, слышали про эту мою идею.
— Да, Виктор как раз привез мне эту новость. Вы настаиваете на моем участии в качестве платы за покос? Мне надо обдумать это.