Учебный поединок — не смертельная схватка, но возможность легально врезать гаду по зубам казалась слаще мёда.

Жаль, что убить его должен Амат.

Хотя кто знает, как повернётся судьба?

— Приехали, барин, — буркнул Потап, и повозка дёрнулась на месте.

Передо мной возвышались знакомые ворота академии. Я глубоко вздохнул, поправил воротник нового костюма и твёрдо ступил на вымощенную камнем дорожку.

Сначала к Петровичу за новой формой, а потом на занятия.

— Ну наконец-то, — раздался ленивый голос справа.

Митя прислонился к стене с обычной для него небрежной ухмылкой.

— Выглядишь как пёс, которого выгнали с кухни, — бросил он, отталкиваясь от стены.

— А ты как всегда: будто на всё плевать, — огрызнулся я, но уголки губ сами потянулись вверх.

Он фыркнул, доставая из-за спины смятый свёрток.

— Держи, Петрович передал. Говорит, чтоб больше не ныл про тесные рукава.

В свёртке оказалась новая форма. Митя, как обычно, подсуетился раньше времени и всё организовал.

— Спасибо, — выдохнул я, погладив пальцами ткань. — Теперь хоть время терять не придётся.

— Ну вот, герой наш вернулся, — протянул Митя и ударил меня по плечу так, что я чуть не кашлянул.

— А куда я денусь? — хлопнул его в ответ. — Кстати, про ваш молчаливый бунт. Что там было?

Митя закатил глаза с такой драматичностью, будто играл в театре, но не смог сдержать усмешку.

— Да так, невинная шалость, — отмахнулся он.

— Ага, такая невинная, что ко мне даже Киров приезжал.

— Кто же мог подумать, что их так выведет из себя студенческое послушание и молчаливость. Хотя без курьёзов не обошлось.

Я вопросительно взглянул на одногруппника.

— Куратор наш, Пётр Степанович, больше всех пострадал, — начал Митя, и я сразу заметил, как его глаза заблестели от сдерживаемого смеха. — Входит, значит, в аудиторию, оглядывается — никого. Думает, все прогуливают. Разворачивается к доске и бормочет: «Ну и ладно, хоть отдохну».

Митя сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом.

— Потом оборачивается — а весь курс сидит, как призраки, и молчит. Он аж подпрыгнул! — Митя фыркнул, не выдержав. — После этого ещё полдня озирался, будто за ним приведения ходят.

Я рассмеялся, живо представив эту картину. На мгновение даже показалось, что сам там был и видел, как вздрогнул наш обычно невозмутимый куратор.

— Да уж, повеселились без меня, ничего не скажешь.

Мы двинулись в сторону общежития. Митя начал крутить головой, это был верный признак, что он хочет поговорить о чём-то важном.

— Кстати, насчёт твоего «гостя», — он понизил голос почти до шёпота. — Не приходили ещё переговорщики?