Сначала принесли урну с пеплом Павла. Потом послышались крики и ругань пленника.

Борис кипел от ярости.

— Отец! Убей его! — закричал Евдокимов, вырываясь из рук стражников, лицо мужчины исказилось ненавистью. — Он держал меня как животное!

Старик взглянул на меня, его брови слегка приподнялись.

— Он постоянно так себя вёл?

Я кивнул, не отводя глаз от Бориса.

— Нельзя так вести себя, сын, — тихо сказал старик, но в его голосе звучало что-то устрашающее. — Ты в гостях.

— В гостях⁈ — Борис фыркнул, плюнув на землю. — Он держал меня в подвале!

Старик вздохнул, будто устал от чего-то давно надоевшего.

Затем резкий взмах руки.

Тонкий водяной хлыст, сверкнув в воздухе, разрезал Бориса пополам от головы до ног.

Две части тела глухо свалились на землю.

Я замер, не веря своим глазам.

Сначала подумал: за что? Почему патриарх так жестоко наказал собственного сына?

Потом осознал: это была не жестокость. Это было правосудие.

И сила… Такая, что у меня по спине пробежали мурашки.

Старик ещё раз кивнул мне.

— Спасибо за чай. Кирилл, потомок Земляного Олега, — снова подчеркнул моё происхождение от одного из сильнейших магов империи гость.

Затем развернулся и пошёл к выходу, что-то бормоча под нос, но я расслышал:

— Это из-за тебя, сынок, наш род оказался в вассалах у Красновых… Ну, теперь я верну всё на свои места.

Его фигура медленно удалялась. Я стоял, ощущая странную пустоту в груди: не радость победы, а что-то более сложное, что пока не мог осознать.

Стоявшие у ворот люди начали разъезжаться почти сразу. Но перед этим неподалёку появился небольшой дубовый сундук. Когда охрана осторожно открыла его, внутри оказалось целое состояние — средние макры, которых хватило бы на год содержания крупного поместья. Сверху лежала шпага поверженного Краснова, её рукоять, украшенная рубинами, ярко блестела на солнце.

— Что это? — прошептал Осип. — Компенсация? Подарок? Или…

Я покачал головой.

Никто не дал объяснений, просто поставили сундук и уехали.

Подошли друзья, они шумно обсуждали происходящее.

Ректор, наблюдавший за всем молча, приблизился к нам.

— Ладно, завтра можете на учёбе не появляться, но к четвергу чтобы все пятеро были. Всё понятно? — он погрозил нам пальцем.

Не дожидаясь ответа, развернулся и уехал.

Через какое-то время пришло осознание случившегося. Тут началось настоящее ликование. Друзья, вассалы, охрана — все смеялись, хлопали друг друга по плечам. Я видел, как даже обычно хмурый Ильич улыбался, поправляя перевязь.

— Устроим праздник, — объявил я. — Но только для своих.

Митя вдруг всплеснул руками: