Надя попыталась вырваться, но я лишь крепче сжал пальцы.

— А когда вернёмся с практики, — добавил, глядя в глаза девушке, — лично передам тебя в руки отцу.

Надя замерла, потом фыркнула, но не стала сопротивляться.

— Ладно, офицер, — пробормотала девушка, а в уголках губ дрогнула улыбка.

Я повёл её к друзьям, видя, как Митя и Амат переглядываются. Потом Жимин закатил глаза и пробормотал что-то невнятное про «баронов и их причуды».

Сергей посмотрел на меня с пониманием, слегка кивнув.

Лиза же просто покачала головой. Наверное, думала что-то вроде: «Ну вот, теперь у нас ещё и ректорская дочь на шее».

Но мне было неважно мнение окружающих. Главное, я знал, что Надя теперь со мной, значит, она в безопасности.

А вот Митя…

— Митя, — я прищурился, — ты ведь знал. Ты точно знал, что она с нами.

Парень отрицательно покачал головой, но в уголках губ дрожала едва заметная улыбка.

— Клянусь, понятия не имел, — солгал он так плохо, что даже Лиза фыркнула.

Вскоре мы оказались во временном военном лагере на окраине города.

Перед нами раскинулась обширная площадь, утрамбованная сотнями сапог. По периметру стояли длинные каменные бараки. Над некоторыми развевались флаги с гербами знатных родов, видимо, здесь размещались офицеры.

В центре площади горел костёр, вокруг него толпились солдаты: кто чистил оружие, кто варил похлёбку в походных котлах. Отдельно, под навесом, расположились полевые кузнецы. Звон от ударов молотов по наковальням смешивался с криками командиров и ржанием лошадей.

— Сейчас будут распределять и назначать, — сказал пожилой солдат с медалью, указывая на командный шатёр, где уже собирались офицеры.

Пристально посмотрел на мужчину. Лицо, изрезанное глубокими морщинами, загорелая кожа, седая щетина — настоящий фронтовик.

— Тебя звать-то как?

— Василий я. Или просто Васька, — ответил он, прищурившись.

— Кирилл Пестов, — кивнул я, представившись.

— Знаем-с, — довольно улыбнулся он.

Мне стало интересно узнать больше об этом человеке и его воинах, которые так хорошо себя показали во время схватки на корабле.

— Давно служишь? — спросил я, кивая на его сплочённый отряд.

Василий хмыкнул, доставая из кармана самокрутку:

— Считай, с шестнадцати в армии. Тридцать лет уже служу.

— Тебе сорок шесть? — удивился я.

— Да, выгляжу старше, — он усмехнулся, — жизнь потрепала.

— А где именно служил?

— Так на передке всё. То в огненном секторе, то в земляном. Сейчас вот в водном очутился.

Моя рука непроизвольно потянулась к его медали.

— А это за что?

Василий вдруг смутился, отводя взгляд.

— Да на одном из фронтиров… Случайно вышло. Все заслужили, а дали мне.