Я медленно поднял глаза. Они знали.

— Ну что? — Митя склонил голову набок. — Хорошие новости?

— И плохие, — я сложил письмо вдвое. — Евдокимов и Краснов уже в курсе, что Павлов вернулся. Значит, ждут, пока груз окажется на складе. Ведь в дороге Павлова охраняли самые надёжные люди из артели. Да и на трактах народу много нынче.

* * *

Вечером Митя снова огорошил меня новостями.

Он влетел в комнату, как ураган.

— Кирилл, это серьёзно! — Жданов швырнул на стол смятый листок. — Только что пришло. По тракту из центральной колонии движется личная дружина Евдокимова. Конные, в полном вооружении. Через день-два будут здесь.

Я почувствовал, как холодная волна прокатилась по спине.

— Точно?

— Мои источники не ошибаются, — Митя стиснул зубы. — Князь явно решил разобраться раз и навсегда.

Время ещё было. Но его оставалось катастрофически мало.

Я схватил перо и написал два письма.

Гурьевым:

«Осип, Иван. Груз Павлова — под тройную охрану. Никаких перемещений без моего приказа. Если увидите подозрительных личностей, сразу огонь. Готовьте цех к обороне».

Потапу:

«Усилить охрану имения. Никого не впускать. Маменьку и Тасю не выпускать за ворота. Если что-то пойдёт не так, немедленно в подземное хранилище».

Митя наблюдал, как я запечатываю сургучом оба конверта.

— Завтра суббота. Ты пойдёшь к ректору?

— Обязательно. И если он не отпустит, то учёбу придётся бросить, я не могу так рисковать семьёй.

* * *

Я сидел в приёмной ректора ещё до начала рабочего дня. Каждая минута ожидания казалась вечностью. Киров не подкачал: он пришёл раньше. Его тяжёлые шаги гулко звучали в пустом коридоре. Он вошёл в кабинет, даже не взглянув на меня.

Вскочил и шагнул за ним, не дожидаясь приглашения.

— Анатолий Степанович, мне срочно нужно поговорить.

Ректор медленно обернулся. Его ледяные глаза оценили мой взъерошенный вид, сжатые губы, готовность к бою.

— Пестов, — он так произнёс мою фамилию, как будто это было обвинение. — Кабинет открывается через час.

— У меня нет часа.

Тишина.

Киров нахмурился, затем резко махнул рукой, разрешая войти.

Он сел за массивный дубовый стол, откинулся в кресле и достал свои карманные часы, посмотрев на них.

— Говорите.

Не стал церемониться.

— Мне нужно уехать. Семья в опасности.

— Всегда в опасности, — Киров усмехнулся. — Вы курсант, Пестов. Ваша дело — служить империи. Личные дела подождут.

— Не могут ждать, — мои пальцы впились в край стола. — Князь Евдокимов ведёт дружину к Новоархангельску. Они нападут на имение, на производство. Если меня там не будет, родных убьют.

Ректор медленно поднял бровь.