Но все испортили эти… обнаглевшие. Попросили бы по человечески. Объяснили. Без наездов. Я, может быть, и прервал бы наполнение пруда. Пустил бы воду в старое русло. А вот так, с предъявлением мутных претензий — обломятся. Как они там сказали? Вода природная, и все могут ей пользоваться? Отлично. Я и пользуюсь. А они пусть терпят.

— Ну, ты, вообще! — выдала вердикт Хельга, когда я ей рассказал о грустном инциденте. — Я понимаю: галовизор ты не смотришь…

— Новости смотрю.

— И что ты там видел? Что это за повадка такая странная — во всем себя винить?

— Ладно, — перебил я ее. Женщинам дай волю, они с огромным удовольствием привьют тебе хроническое чувство вины. — Что там в новостях?

— Аномально жаркая погода, вот что там! Пусть эти твои фермеры погоду обвиняют. Чего к тебе-то пришли?

— Я речей дамбой перекрыл.

— И что? А они эти ручьи в трубы запечатали, тем самым лишив окружающую природу влаги. Если хорошенько покопаться в законах, найдешь даже, что это какое-нибудь нарушение.

— Да, понятно, — поморщился я. — Дело-то не в том, кто прав, а кто виноват. Дело в том: что делать?

— Чего ты там планировал? Эти свои… сканеры на новых территориях разместить? Вот и размещай. А жара и нам и фермерам только на руку.

— Это как?

— Жара, сладкий мой! Ледники тают быстрее. Логично?

— Значит, озеро быстрее наберется! — догадался я. Это не Корсак такая умная, это у меня просто был недостаток информации. Но уж сложить два и два, тут семи пядей над бровями не требовалось.

— Именно! Ты давно смотрел уровень? Может еще день, или два, и ручей снова потечет. Пусть радуются, что на совсем им воду не перекрыли. Обнаглевшие…

Ругаться лейтенант экополиции умеет в совершенстве. Я знал этот язык, как военно-командный, а она, как обсцентно-полицейский. Но слова мы использовали одни и те же. Нюансы человеческой культурной традиции. Что еще сказать?

Капитан помог перевезти остатки саженцев к последнему в этом году участку высадки, и забрал «Вишню» на модификацию. А мы, с подругой, и электронными бойцами еще за пару дней полностью завершили посадочные работы. Теперь, если будет куда продолжать, только после следующего сезона дождей. Я имею в виду — массовые работы. Так-то, в единичных экземплярах, роботы-садовники будут все лето хвойные породы пересаживать.

Когда-то, до начала варварского уничтожения лесов на континенте, ленточный бор тянулся вдоль всех западных склонов хребта. Тысяча с хвостиком километров сплошной красоты, одуряющего запаха и величия. Шириной этот бор был куда как подольше моих двадцати километров. Но отбирать поля у земледельцев я пока не был готов. На счастье, почти безжизненные предгорья, кроме меня, никого больше не интересовали. Было бы побольше денег, можно было бы следующие пару участков присовокупить.