— Наподдай мастеру, во славу огня! — проговорила Ниуру, наблюдавшая за нами с крыши фургона и грызшая ксаргьи косточки.

— Ладно, — меня охватила здоровая спортивная злость. — Тогда я буду со щитом.

Тренировки продолжились. Вернее, мое избиение. Ушастая меня совершенно не щадила. Да, выколоть мне глаза или пробить брюхо, что было возможно даже с тренировочным клинком, она более не стремилась, но гоняла меня со всей присущей Высоким эльфам жестокостью и садизмом. В итоге все, что я делал, — это защищался: уворачивался, отпрыгивал в сторону, прикрывался щитом, парировал клинком и пользовался разными уловками. Вроде отступления за фургон или уход за валун, чтобы ушастой немезиде было сложнее до меня дотянуться. Даже песок носком сапога бросал в лицо оппонентке.

Синяков и ссадин Лиетарис мне наставила тьму! Тем не менее, я не испытывал злости. Не потому, что мне нравилось терпеть боль, а потому что я ощущал полезность такого рода тренировок с полной отдачей. Гро-Бак все-таки меня щадил, тогда как в реальном бою боролись не на жизнь, а насмерть. Пользовались любой мелочью, чтобы одолеть противника и пронзить твое сердце. Примерно то же самое показывала Высокая. Я получил тренировки, максимально приближенные к боевым.

Да еще в конце занятия или избиения у меня начало немного получаться. Я слегка подучил паттерны поведения Высокой и научился прогнозировать ее удары. В контратаку все равно не переходил, поскольку просто не видел такой возможности. Пару раз дернулся, но передо мной словно выросла непреодолимая стена. Я понимал, что по скорости и опыту она меня пока превосходит критически и любой мой выпад она легко парирует. Тоже своего рода полезный опыт. Только умелый мечник понимает, когда надо атаковать, а когда от этого не будет толку.

Так что в учебном поединке с Лиетарис я учился уклонению и защите. Высокая искала и била в малейшую брешь, поэтому занятие получилось крайне поучительным.

— Достаточно! — проговорил я и, кряхтя, уселся на ближайший камень. — На мне же живого места не осталось…

— Мне понравилось тренироваться с мастером, — ехидно подметила ушастая гадина. — В любой момент можем повторить урок.

— Обязательно. Как только синяки заживут… — проговорил я, поморщившись от боли в отбитой заднице. Даже сидеть было неприятно. — Придется еще один осколок принимать на ночь.

Один плюс крылся в столь суровой изнурительной тренировке — заснул я мгновенно, несмотря на духоту пустошей и ноющее тело. С Лиетарис в качестве учительницы возможно одно из двух: я либо сдохну, либо стану значительно сильнее. Оставалось надеяться, что второй вариант вернее.