Эскадрилья тем временем перестроилась. Пятёрка машин, под плоскостями которых вместо бомб висели вытянутые сигары выливных приборов, выстроились фронтом и на бреющем, на предельно малой высоте понеслись к оазису. Рискованно, конечно, снизу непрерывно палят из винтовок — но если подняться повыше, газовое облако рассеет ветром, и оно достигнет земли, растеряв требуемую концентрацию.
Люизит, «роса смерти», боевое отравляющее вещество, всего на несколько месяцев опоздавшее к Великой Войне, — в процессе подготовки к применению этой отравы пилотам объясняли, как он действует на организм. Поначалу жертва, оказавшаяся в отравленной атмосфере, чувствует только резкий запах, напоминающий аромат цветущей герани. Но это длится недолго, минуты три, от силы пять — дальше начинается жжение в глазах и на слизистых, кожа покрывается пузырями-нарывами, человек выхаркивает с кровью разъеденные люизитом лёгкие — и всё. Недаром, готовясь к полёту, командир эскадрильи лично проверял, все ли пилоты надели, как это было приказано, лётные кожаные комбинезоны, которые в жарком ливийском климате обычно предпочитали оставлять на земле…
За атакующей пятёркой потянулись косматые хвосты — потянулись и опустились на обречённый оазис смертоносным облаком. Оставшиеся самолёты, и в их числе «Ансальдо» самого Риенци, выстроились полукругом, ожидая своей очереди. Надо дать газу время сделать своё дело, и только тогда заходить для штурмовки. На бреющем, в бурой ядовитой пелене, да ещё и в противогазах, таклегко ошибиться на несколько метров и зацепить верхушки пальм. Да и огонь с земли будет не таким плотным -сейчас, злорадно ухмыльнулся Риенцо, этим вонючим погонщикам верблюдов станет не до стрельбы…
Пуля ударила в мотор, выбив густой сноп искр, и тут же ещё две с тупым стуком пробили борт, едва не зацепив его самого. Джино резко бросил машину вправо, уходя из-под обстрела — но поздно, поздно! Из простреленного капота фонтаном бьёт горячее масло, окатывая пилота с ног до головы — самое время порадоваться и противогазу и плотной кожаной куртке, защищающим от жгучих брызг!
Мотор кашлянул, раз, другой — и остановился. Горизонт встал на дыбы, Риенцо терзал ручку, пытаясь выровнять машину, но успел только направить его в сторону, прочь от оазиса. «Держись, Пьетро, сейчас тряханёт!– заорал он. Удар о грунт, самолёт подпрыгнул, опустился, колёса зарылись в песок, биплан встал вертикально, задрав к небу хвостовое оперение, украшенное узким белым крестом — и медленно опрокинулся на спину, задрав к небу покорёженные стойки шасси.