Его передёрнуло.
— Никогда не забуду: руки, лица в кровоточащих язвах, глаза вытекли, выжженные люизитом — обезумевшие, они бросались на меня с ножами, на звук, едва расслышав шаги. Троих мне пришлось пристрелить и, думаю, что оказал им благодеяние — потом я видел, как подыхали те, у кого не было уже сил, чтобы подняться…
Он разлил то, что оставалось в бутылке, по стаканам и единым духом прикончил свою порцию. Джотто крякнул, полез в карман и извлёк плоскую стеклянную фляжку. Риенцо открутил пробку, понюхал — во фляге оказался ром, — плеснул себе.
— Воду из колодца, что был посреди оазиса я брать, ясное дело, конечно, не стал, охота была травиться! В одном из зданий нашёлся заткнутый пробкой бурдюк и плотно зашнурованная корзина с финиками и сухими лепёшками. Это было спасением — весь мой НЗ сгорел вместе с самолётом, а без воды и провианта из пустыни я бы живым не вышел…
Он вдруг умолк и уставился куда-то вдаль, в морской горизонт.
— А дальше? — спросил Джотто, выждав пару минут.
— А дальше, дружище, и начинается самое интересное. Яувязал свою добычу в арабскую накидку, чтобы можно было нести, перекинув через плечо. И совсем, было, собрался покинуть это гиблое место, когда взгляд мой упал на люк в полу. В крышку было вделано большое, позеленевшее от времени медное кольцо, и я поддел его железякой, которую подобрал тут же, возле очага.
Джотто-«Дорадо» поставил стакан на днище лодки. Теперь он смотрел на лётчика с нескрываемым интересом.
— Не поверишь, дружище, но это была самая настоящая пещера Али-Бабы! Я поначалу глазам своим не поверил — думал, спятил от всех этих потрясений. Но нет, всё оказалось взаправду: настоящий арабский сундук, доверху наполненный сокровищами. Сокровищами, понимаешь, Джотто? Да что там Али-Баба, ему такое и не снилось…
Он сгрёб фляжку с ромом и надолго присосался к горлышку.
— И если бы только сундук! По углам погреба связки сабель и кинжалов с рукоятками и ножнами в золоте, серебре и камешках. Клинки — сплошь из чёрной йеменской стали, а она, чтоб ты знал, ценится у арабов раз в десять дороже золота. Драгоценная посуда, украшения с изумрудами и рубинами, золотые монеты — кажется, там были даже древнеримские…
— Любопытно… Джотто покачал головой. — Откуда у вождя мелкого племени такие богатства?
— А с чего ты взял, что это всё принадлежало ему? — сощурился Риенцо. — Сдаётся мне, Джотто, что он был только хранителем, а настоящий владелец — как бы не сам шейх Омар аль-Мухтар.
— Казна мятежников?
— Или заначка на чёрный день — например, если наши вояки сумеют-таки изловить шейха. Родольфо Грациани, конечно, генерал и по факту вице-губернатор Киренаики — но поверь, дружище, за треть содержимого этого сундука запросто можно купить даже самого короля Виктора-Эммануила! Унести хотя бы небольшую часть в одиночку, через пустыню, я не мог. Нашёл в окрестностях оазиса осла — несчастная скотина сумела удрать во время налёта и бродила вокруг, оглашая окрестности своим рёвом — и в несколько приёмов вывез всё, что было в том подвале.В нескольких километрах от оазиса на карте был обозначен ещё один, давно заброшенный — там-то я всё и припрятал. А верхом на осле выбрался потом из пустыни.