Что-то меняется? Похоже на то. Вот и сил этот мимолётный флэшбэк у него отнял куда больше, чем два любых предыдущих взятых вместе. Вон, как руки трясутся, и лоб весь в холодном поту…

Яша встал, запер дверь и на трясущихся ногах поплёлся на кухню. Нашарил в настенном шкафчика початую бутылку «Столичной», сделал два больших глотка прямо из горлышка. Сразу полегчало.

…нет, товарищи дорогие, если и дальше так пойдёт — что ж это с ним будет?..

— Не стреляйте! — крикнул «Дорадо». — Не стреляйте, порко мадонна, я свой!

Секунду назад пуля, пущенная сверху, их лестничного пролёта, чувствительно обожгла ему мочку уха, и снова лезть под выстрелы он не собирался.

— Свои в овраге лошадь доедают! — непонятно сообщили сверху. — Сказано было по-русски. Уже хорошо, отметил «Дорадо», значит, он не ошибся. Да и как тут было ошибиться, если толпа вооружённых арабов лезет штурмовать дом, куда только что зашли люди, с таким трудом выслеженные им на улочках Иерусалима?

Он выкрикнул пароль — связник предупредил, что члены группы получили его для связи с представителями стамбульской резидентуры Москвы. Они, правда, сейчас не в Стамбуле, и даже не в Турции, но это всё же лучше, чем ничего.

Сверху не отозвались, и пришлось повторить пароль ещё два раза.

— Ладно, поднимайся. — разрешил невидимый собеседник. — Посмотрим, что ты за «свой». Только выброси ствол, и руки держи перед собой, так, чтобы я видел! А то, уж прости, завалю без второго слова!

Ну, наконец-то! Он, не высовываясь из-за выщербленного пулями дверного косяка, швырнул револьвер вверх по лестнице. Два раза глубоко вдохнул, выдохнул — и, выставив перед собой ладони с растопыренными пальцами, пошёл по ступенькам, стараясь не наступить в кровавые лужи и ещё бьющиеся в агонии тела.

— Так вас послали наши константинопольские… — э-э-э… покровители? — спросил я.

— Скорее московские. Когда вы сбежали от их людей в Стамбуле, они сильно забеспокоились и обратились ко мне, чтобы я вас отыскал.

По-русски мужчина говорил довольно чисто, однако акцент вместе с внешностью — смуглой кожей, курчавой шевелюрой и чёрными глазами — безошибочно выдавал в нём уроженца Пиренейского полуострова.

— Ваша задача, как я понимаю, вернуть нас назад, в Турцию? — заговорил Марк. — Уй-й, осторожно, больно же!..

— Потерпишь, не маленький... — Татьяна огляделась в поисках чего-то, чем можно разрезать марлю, обнаружила сломанный нож, прицелилась, было, оторвать кончик зубами, но передумала — сделала ещё два оборота и заткнула хвостик бинта за повязку.

— Вот так будет хорошо.