«Поздравляю, Макс,» — подумал я с мрачной иронией, — «походу ты создал монстра».

В трущобах у нас была поговорка: «Загнанная в угол крыса кусается сильнее бойцовской собаки». Я загнал Вихря в угол. И теперь передо мной был уже не избалованный чемпион, а что-то куда более опасное — человек с целью, который больше не боится проиграть, потому что уже потерял всё.

Никонов улыбнулся, заметив мою реакцию:

— Впечатляет, правда? — он хлопнул в ладоши. — Вихрь, достаточно. У нас гость.

Телекинетик открыл глаза, и металлические шары мгновенно застыли в воздухе, замерев в идеальной неподвижности. Теперь, когда его концентрация переключилась на нас, я заметил, как напряглось его тело — словно струна, готовая зазвенеть от легчайшего прикосновения. Его глаза скользнули по Никонову и остановились на мне.

В тот момент, когда наши взгляды встретились, что-то изменилось в воздухе. Словно температура упала на несколько градусов. В его глазах плескалась такая концентрированная, выдержанная ненависть, что она почти обрела физическую форму. Это был не мимолетный гнев обиженного мальчишки, а что-то гораздо более глубокое — холодное, расчетливое, терпеливо ждущее своего часа.

Он едва заметно двинул пальцами, и все шары организованно опустились на пол с приглушённым, почти музыкальным перезвоном.

— Прошу прощения, господин Никонов, — произнёс Вихрь, склонив голову с выверенной учтивостью, в которой всё равно проскальзывала едва уловимая нотка раздражения. — Но я просил не прерывать тренировку на этой стадии.

Его взгляд снова вернулся ко мне, и маска вежливости соскользнула, как дешёвый грим. Его лицо исказилось так, словно в комнату принесли что-то гниющее и дико отвратительное.

— Ты, — выдохнул он, и в этом единственном слове сконцентрировалось столько яда, что хватило бы на целую змеиную нору.

— Спокойнее, друг мой, — Никонов поднял руку с той властной небрежностью, которая была его фирменным жестом — одновременно успокаивающим и напоминающим, кто здесь хозяин. — Мы здесь для разговора. Бизнес прежде всего.

В том, как Вихрь сдержался, как глубоко втянул воздух и выпрямил плечи, чувствовалась жёсткая дисциплина. Человек, который ещё три месяца назад был избалованным чемпионом с раздутым эго, теперь умел держать себя в руках даже перед лицом своего худшего кошмара. И от этого он становился ещё опаснее.

Вихрь сжал кулаки до побелевших костяшек. Я чувствовал, как воздух вокруг него дрожит от едва сдерживаемой ярости. Рефлекторно коснулся амулета под рубашкой, готовый в любой момент активировать его.