— Разумеется, — Корсаков широко улыбнулся. — Как только дело будет сделано, ваша подруга будет свободна. У меня нет причин удерживать ее дольше необходимого. А сейчас, думаю, вам не помешает несколько минут наедине с вашей… подругой. Обсудить детали вашей маленькой роли, — он подмигнул мне с фальшивым дружелюбием. — Мы подождем за дверью.

Он изящно вышел из беседки, дворецкий бесшумно последовал за ним. Как только дверь закрылась, я бросился к Кристи.

— Ты в порядке? Они тебя не тронули?

Она покачала головой, и я заметил слёзы, блестевшие в её глазах.

— Всё хорошо, Макс. Они… они обращаются со мной уважительно. — Её голос дрогнул. — Корсаков сказал, что я его гостья, не пленница. Даже выделил служанку и этот… гардероб.

Она с отвращением провела рукой по изумрудной ткани платья.

— Я вытащу тебя отсюда, — сказал я, сжимая её ладони. — Обещаю.

Кристи грустно улыбнулась.

— Знаю. Но не делай глупостей. Корсаков не такой, как Никонов. Он… страшнее. Холоднее. — Она понизила голос. — Он заставил служанку выпороть горничную за то, что та не так постелила постель. Просто приказал, даже не повысив голоса, и продолжил пить чай, слушая её крики.

Я вздрогнул. Да, такое больше похоже на Корсакова, которого я встретил в ресторане несколько месяцев назад, а не на этого вежливого хозяина с безупречными манерами.

— Но со мной… — продолжила Кристи, — со мной они обращаются как с принцессой. Корсаков даже наказал слугу, который «недостаточно почтительно» ответил мне.

— Потому что ты — рычаг давления на меня, — мрачно заметил я. — Ты нужна ему целой и невредимой.

— Пока нужна, — поправила Кристи.

Я обнял её, вдыхая знакомый запах её волос, сейчас слегка перебитый дорогими духами.

— Сделаю, как он просит, — прошептал я. — А потом мы уедем отсюда. Далеко. Туда, где нас никто не найдёт.

Кристи крепче прижалась ко мне, ее пальцы вцепились в ткань моей куртки, словно боялась, что меня сейчас отнимут у нее. Я чувствовал, как бьется ее сердце — быстро, тревожно, почти лихорадочно.

— Будь осторожен, Макс, — прошептала она, приподнявшись на цыпочки, чтобы ее слова достигли только моих ушей. — Здесь что-то нечисто. Слишком легко он тебя отпускает. Корсаков никогда не делает того, что не приносит ему выгоду. Никогда.

Я хотел ответить, заверить ее, что все будет хорошо, что я просчитаю все варианты, но дверь беседки распахнулась, и на пороге появился Корсаков. Его сиятельная улыбка не достигала глаз — они оставались холодными и расчетливыми, оценивающими каждую деталь нашего прощания.

— Время истекло, — объявил он, небрежно проверяя часы. — Уверен, вы успели обменяться всеми необходимыми нежностями. Впрочем, скоро у вас будет достаточно времени для более… обстоятельных бесед.