Бритый наголо крепкий мужчина стоял в дверях, опираясь на левую ногу — правая была чуть согнута, выдавая хромоту. Он заметно прибавил в весе с нашей последней встречи, но я узнал бы это лицо даже в кромешной тьме. Эти холодные, просчитывающие глаза. Эту линию челюсти. Эти неестественно острые зубы, похожие на акульи, которые обнажались в улыбке, каждый раз вызывая желание проверить, цел ли собственный кадык.

Шакал.

Тот самый Шакал, которого я своими глазами видел мёртвым на пристани Каменного порта два месяца назад.

Горло перехватило так, что я едва мог дышать. Перед внутренним взором с болезненной чёткостью возникла та сцена: имперские агенты, загнавшие нас в угол на пристани; Шакал, делающий шаг назад, выставив руки перед собой, пытающийся убедить Серых, что он просто оказался рядом, что не имеет с нами ничего общего. Затем выстрелы — не один, не два, а целая очередь. Его тело, дёрнувшееся, как марионетка с обрезанными нитями. Долгое мгновение он ещё стоял, а потом начал медленно, словно нехотя, заваливаться назад. Последний взгляд в нашу сторону, перевал через перила, и чёрная, маслянистая вода, сомкнувшаяся над ним, оставив лишь круги и пятна крови, растворяющиеся в темноте.

А сейчас он стоял здесь, в дверях грязного склада, живой и вполне материальный. Его пронзительные глаза перескакивали с Волкова, замершего с ручкой у шеи, на меня и обратно. В них не было ни тени узнавания, только холодная оценка ситуации. Волков с ручкой. Рядом я. Он явно сложил два и два.

Лицо Шакала исказилось гримасой такой бешеной ярости, что я невольно отшатнулся. С гортанным рыком, больше похожим на звериный, он сорвался с места и метнулся в мою сторону, выставив вперёд руки с растопыренными пальцами — нацелился прямо на горло.

— ЗАМРИ! — приказал я, вложив в голос всю силу дара, на какую только был способен.

Шакал застыл в полуметре от меня, будто наткнувшись на невидимую стену. Его глаза, налитые кровью от ярости, едва не вылезали из орбит. Рука с растопыренными пальцами так и осталась вытянутой, целясь мне в горло. Только грудь тяжело вздымалась, и по лбу стекала одинокая капля пота — единственные признаки, что передо мной живой человек, а не каменная статуя.

— Я не контролирую Волкова! — выпалил я, чувствуя, как амулет под рубашкой раскаляется от напряжения. — Это его решение!

Волков за моей спиной с трудом поднялся на ноги, и его хриплый голос прозвучал ближе, чем я ожидал:

— Он говорит правду, успокойся. — Странная интонация проскользнула в его фразе, когда он добавил: — Брат.

Брат⁈ Я чуть не выпустил ментальную хватку от неожиданности. Этого не могло быть. Эти двое — родственники? Волков — утончённый, пусть и потрёпанный жизнью бизнесмен, и Шакал — жестокий контрабандист и наёмник, который за достаточную плату перережет глотку собственной матери?