И она, сидящая у стены с размазанной по лицу тушью.

— Чисто! — крикнул кто-то. — Только один труп и женщина!

Офицер средних лет, с усами и озабоченным выражением лица, первым приблизился к ней. Опустился на корточки, изучая её лицо.

— Госпожа Никонова? — голос был осторожным, почти мягким. — Вы в порядке? Вам нужен врач?

За его спиной другие полицейские уже разворачивали деятельность — кто-то фотографировал место преступления, кто-то осматривал тело. Медики с носилками ждали у двери, не решаясь войти, пока следователи не закончат.

Офицер протянул ей стакан воды — откуда он его взял так быстро, она не поняла.

Алиса взяла стакан дрожащими руками и сделала несколько глотков. Вода обожгла горло, но помогла прочистить голову, прогнать остатки тумана.

— Я… — голос вышел хриплым, чужим. — Я в порядке.

— Что произошло? — офицер достал блокнот, ручку. Его движения были профессиональными, отточенными, но в глазах читалось сочувствие. — Кто это сделал? Мы нашли вас без сознания, а вашего отца… — он замялся, подбирая слова. — Прошу прощения за вашу утрату, госпожа.

Алиса не ответила сразу. Просто смотрела на белую ткань, накрывающую тело отца, и чувствовала, как внутри что-то холодное и твёрдое начинает формироваться, вытесняя шок и боль.

Она помнила. Каждую деталь. Лицо того уличного мусора, склонившегося над её отцом. Нож в руке. Движение. Крик отца, оборвавшийся на полуслове. Кровь.

Она помнила всё.

— Госпожа? — офицер повторил настойчивее. — Что случилось? Кто это сделал?

Алиса медленно повернула голову к нему. Слёзы всё ещё текли по щекам, размазывая тушь, но в её глазах было что-то другое. Что-то холодное и расчётливое, скрытое за маской горя.

Она могла бы сказать. Назвать имя. Описать лицо. Направить всю мощь городской полиции на его поиски.

Но тогда его просто поймают. Посадят. Может, казнят. Быстро. Без боли. Без понимания того, что он отнял у неё.

Нет.

Это было бы слишком просто. Слишком милосердно.

Отец научил её одному: месть должна быть холодной. Продуманной. Идеальной. Не импульсивной яростью, а точным ударом, от которого враг не оправится никогда.

— Я… — она закрыла глаза, изображая попытку вспомнить. — Всё произошло так быстро. Я слышала крики внизу, шум… Прибежала сюда и увидела… — её голос надломился очень убедительно. — Увидела его. Отца. На полу. В крови.

— А убийца?

— Их было несколько, — соврала она, открывая глаза и встречаясь с взглядом офицера. — Я не видела лиц. Всё в масках. Один из них ударил меня… А потом темнота.

Ложь. Чистая, холодная ложь. Но офицер поверил — она видела это в его глазах. Он видел перед собой разбитую горем дочь, потерявшую отца. Не расчётливую хищницу, планирующую месть.