«Береги себя, пацан. И помни — ты сильнее, чем думаешь».

Я не знал, увижу ли его когда-нибудь снова. Надеялся, что да.

Шакал тоже остался в Порту. У него были свои причины — когда умирает такой человек, как Никонов, в городе образуется вакуум власти. А пустое место долго не бывает пустым. Кто-то займёт территории, кто-то переделит сферы влияния, кто-то попытается урвать кусок побольше. Шакал был не из тех, кто упускает такие возможности.

Перед расставанием он протянул мне небольшой свёрток, завёрнутый в промасленную ткань.

«На память» , — усмехнулся он, и шрамы на его лице исказились в подобие улыбки.

Внутри был нож. Не тот, что я вонзил в Никонова — тот остался в теле этого ублюдка, а новый, отлично сбалансированный, с рукоятью из тёмного дерева и лезвием, которое блестело даже в тусклом свете фонаря. Качественная работа.

С тех пор я носил его за поясом. Холодное напоминание о том, что произошло в Ржавом Порту.

— Вижу заставу, — тихо произнёс Голышев, останавливаясь на гребне холма и вглядываясь вперёд.

Я подошёл к нему, прищурившись от яркого зимнего солнца. Впереди, в километре от нас, дорога упиралась в контрольно-пропускной пункт. Даже с такого расстояния было видно, что это не простая застава.

Высокая стена из брёвен и бетона, протянувшаяся поперёк дороги и уходящая в обе стороны насколько хватало глаз. Сторожевые вышки по углам, на которых виднелись силуэты часовых с винтовками. Ворота — массивные, металлические, закрытые. Перед воротами виднелась площадка, где стояло несколько грузовиков в военном камуфляже и группы солдат в одинаковой форме.

Флаги развевались на ветру — красно-синие, с каким-то гербом, который я не мог разобрать на расстоянии.

— Граница Ростовского княжества, — Голышев сказал это с таким тоном, будто объявлял о прибытии в Землю Обетованную. — Добрались… дальше будет безопасная зона.

— Выглядит не гостеприимно, — буркнул Вихрь, остановившись рядом. Его лицо ещё не пришло в норму после боя — синяки желтели, один глаз всё ещё был припухшим, на губе виднелся шрам от рассечения. Но держался он бодрячком.

— Так и задумано, — Голышев повернулся к нам, и его лицо стало серьёзным. — Слушайте внимательно. Сейчас начнётся самая неприятная часть нашего путешествия.

Кристи прислонилась к моему плечу. Она всё ещё была слаба, хотя уже могла идти сама. Я обнял её за талию, придерживая, и кивнул Голышеву:

— Что ты имеешь ввиду?

— Я агент под глубоким прикрытием, — начал он, понизив голос. — Последние три года я работал на территории, контролируемой Демидовыми, выдавая себя за наёмника. Никто, кроме князя Михайлова и узкого круга лиц, не знает о моей настоящей роли. — Он выдержал паузу, давая словам осесть. — Это значит, что когда мы подойдём к заставе, нас будут проверять так, будто мы прибыли из вражеского лагеря. Жёстко. Тщательно. Возможно, даже грубо.