— Кристи? — позвал я тихо. — Ты слышишь меня?

Её глаза открылись — медленно, с трудом, словно веки весили тонну. Зрачки были расширенными, взгляд мутный, нефокусированный. Она смотрела куда-то сквозь меня, не видя.

— Макс?.. — голос был слабым, хриплым, еле слышным даже в тишине фургона.

— Я здесь, — я взял её руку своей здоровой, сжал её пальцы. — Всё хорошо. Мы выбрались.

— Ты… — она попыталась поднять свободную руку, дотянуться до моего лица, но сил не было. Рука упала обратно. — Ты ранен…

— Царапина, — попытался я улыбнуться.

Слабая, почти призрачная улыбка тронула её губы.

— Врёшь…

— Немного, — признался я.

Она попыталась сказать что-то ещё, но глаза снова начали закрываться. Эфирное истощение тянуло её обратно в темноту, не давая бодрствовать. Но перед тем как провалиться обратно в сон, её пальцы сжали мои — слабо, но ощутимо.

Я сидел, держа её руку и глядя на её бледное лицо. Запёкшаяся кровь под носом, синяки на скулах, впалые щёки — она выглядела измученной, сломленной. Но живой. Живой, чёрт возьми.

Ради этого стоило всё. Вся кровь, вся боль, всё безумие этой ночи — стоило. Потому что она здесь, рядом, в безопасности.

Но какой ценой?

Сколько людей я покалечил? Скольких ранил? Скольких убил?

Один труп точно был на моей совести. Никонов. Я вонзил нож в его сердце собственными руками. Почувствовал, как лезвие входит в плоть, как останавливается дыхание, как гаснет жизнь в глазах.

Должен был чувствовать что-то. Раскаяние? Торжество? Что угодно?

Но была только пустота. Звенящая, холодная пустота, которая не заполнялась ничем.

Это то, что чувствовал Гаррет после своих убийств? Эта звенящая тишина внутри? Это отсутствие чего-либо, когда должны быть эмоции?

— Наследник.

Голос Голышева вернул меня в настоящее. Я поднял голову и встретился с его взглядом. Он сидел напротив, прислонившись к борту, и изучал меня с выражением, которое я не мог прочесть.

— Князь будет доволен, — произнёс он тихо. — Наследник жив, Никонов мёртв, позиции Империи в регионе ослаблены. Это больше, чем мы могли надеяться.

— Рад, что моя кровь пошла на пользу политическим интригам, — буркнул я, и сарказм в голосе был слишком явным.

Голышев не обиделся. Просто кивнул, принимая укол.

Пауза.

— Гаррет был прав, — добавил он тише. — Ты — особенный.

— Гаррет мёртв, — ответил я жёстко. — Как и все, кто верил в меня.

— Не все, — Голышев кивнул в сторону Кристи. — Она жива. — Потом на Вихря. — Он жив. И вы живы. Это больше, чем можно было надеяться после того, во что вы ввязались.

Он был прав, конечно. Логика была на его стороне. Мы выжили, когда все шансы были против нас. Вытащили заложников, убили одного из криминальных боссов, подорвали систему.