– Я дала, – ответила Герда. – Ну понятно же почему. Посмотри, он такого же цвета, как вулканический камень обсидиан, особенно грива. Покорми его! Он просит, чтоб ты его покормил.
– У меня с собой нет еды, – пробормотал Кай.
– Погоди. – Герда исчезла из окна.
Спустя полминуты она вышла из башни, запахивая на себе плащ из шкуры овна, и вручила Каю кусок морковки:
– Дай ему в открытой руке. Не бойся, он не кусается.
Кай протянул зверю морковку, и тот взял ее, деликатно коснувшись ладони Кая губами.
Губы пони были мягкие, теплые и щекотные.
38
В его сказке все было не так, как в «Доброй сестре и злом брате». Здесь не Герда искала бездушного монстра по имени Кай, а наоборот: это Кай искал Герду – и нашел ее в сокрытом бездушном царстве.
Поздним вечером того дня, когда он впервые встретил ее и прирученное ею чудовище, укравшее имя его покойного мура, Кай вознес молитву Великому Джи:
– О Господь, помоги мне на моей стезе Святой Инквизиции, дай мне выведать сокрытые тайны, прежде чем виноватые будут преданы вулканическому огню…
Он молился на коленях в Золотой церкви, покрытой свежим слоем пахучей блестящей краски. Кай назначил вынос приговора Святой Инквизиции по делу о наведении порчи и мора на Чистые Холмы на ближайшее воскресенье, и в честь этого торжественного события староста затеял обновить позолоту, из-за холода и сырости заметно облупившуюся. В течение трех дней иконописец Густав должен был накладывать слой за слоем, не допуская полного высыхания, и на эти дни ему была выделена каморка в церковном флигеле. Собственно, на это Кай и рассчитывал: чтобы Густав в ближайшее время не появлялся в логове Сокрытых. Чтобы Герда от него не узнала, кем на самом деле является «безродный Иаков».
– …Помоги мне пройти испытание и познать их сатанинскую истину. И благослови меня на ложь во имя Добра, ибо та, которой я лгу, есть семя дьяволово. Подай мне одобряющий знак.
Игумен просил об одобрении с опозданием: ведь в тот день он уже солгал Герде, хоть и не был благословлен. Кай сказал ей, что он, безродный Иаков, хочет уйти из Чистых Холмов и примкнуть к Сокрытым, стать сыном ее народа. Он спросил, что для этого нужно сделать – стереть лицо?
– Лица до́лжно стирать лишь тем из Сокрытых, кто выходит наружу к людям, – сказала Герда. – Чтобы их не узнали.
– Значит, ты никогда не выходишь отсюда к людям? – спросил ее Кай.
Она помрачнела:
– Пару раз выходила, но это было ошибкой. Я ее больше не повторю.
– Значит, мне не придется стирать лицо, – сказал игумен. – Я хочу уйти от людей и больше никогда их не видеть.