27
– Приведите мне в пыточную заключенную Анну. Я хочу ее допросить.
– Так ведь Анну уже забрали, господин пастырь.
– Куда забрали?
– На казнь.
– Кто посмел?! – леденея от осознания, что этот разговор происходит не в первый раз, спросил Кай. – Я еще не приговорил ее к казни как ведьму.
Он заранее знал следующую реплику собеседника – и она действительно прозвучала:
– Так никто и не казнит эту девку как ведьму. Епископ Сванур приговорил ее как обычную отравительницу.
Они словно бы играли в спектакле, надсмотрщик и игумен, и теперь повторяли полюбившуюся публике сцену на бис.
– Где казнь?
– На центральной площади, пастырь.
* * *
Кай пустил Обсидиана в галоп. Это все уже было. Опустевшая тюремная камера, и ухмыляющийся надсмотрщик, и взмыленные черные бока мура, несущегося с Центрального Холма к площади, и виселица на площади, и толпа вокруг виселицы. Словно где-то, сам того не заметив, пастырь сделал неправильный поворот и теперь угодил в смертельную карусель и вышел на новый круг, безуспешно пытаясь уберечь свое стадо, а на самом деле лишь сбивая его с праведного пути.
Каждый день кто-то умирал. Перед смертью у многих немели и отнимались конечности, застывали перекошенными масками лица. Этой ночью случился выкидыш у Клавдии из Рода Охотников, а к утру она угасла сама – словно жизнь утекла из нее вместе с завязью плода и скудной порцией крови и осталась лишь обезвоженная, усохшая телесная оболочка.
Кай добился своего, докопался до правды, доказал, что в небесновидной ткани содержится яд, – и обрек портниху на гибель не в огне, а в петле. Сванур тут же приговорил безродную Анну к гражданской казни как отравительницу. Только вот ее ли это вина – или тот, кто научил ее делать краску, просто подставил дурочку? И еще. Если Кай оказался прав и у эпидемии в Чистых Холмах не магическое, а научное объяснение, почему тогда у Клавдии не было улучшений? Почему она, как и многие здесь, продолжала болеть и слабеть, когда небесновидной отравы уже не было рядом? Даже если допустить, что она припрятала у себя еще одно платье – вряд ли Клавдия его кипятила, предварительно облив кислотой, и дышала над паром. А ведь яд небес можно выделить только так; содержавшиеся в краске низкие концентрации в свое время не убили даже личинку… Нет, конечно, можно предположить, что низкие концентрации опасны при долгом сроке воздействия. Но тогда почему же сама Анна не заболела, работая с этой краской? Все же ведьма? Или получала противоядие?
Ничего у него не сходилось, не складывалось в ясную и четкую схему. Его вера утратила твердость, как изъеденная гнилью и порчей мякоть запретного плода. Его версии разрушались, как лишившиеся кристаллической структуры растаявшие снежинки, как подвергшиеся коррозии сплавы. Оставалась последняя, самая безумная и еретическая гипотеза.