12
Кай выкопал из черного снега бидон с ведьминым молоком и вернулся к себе во флигель. Срезал с яблока гнилой бок, очистил от кожицы, растер мякоть, поместил кашицу в тончайший платок из мурского шелка и завязал в узелок. Потом открыл бидон и выжал из узелка в молоко весь яблочный сок до капли.
– Прости меня, Господи! – Кай осенил себя святым кругом и приник губами к позолоте оловянного плода, дарованного ему при возведении в сан. – Я надругался над живым яблоком, я содрал с него кожу и выжал из него сок, но я совершил этот грех ради спасения жизни!
Кай снова поцеловал искусственный позолоченный плод и наклонился над тазом, в котором уже несколько часов вымачивал небесновидное платье. Довольно хмыкнул: вода, как он и рассчитывал, окрасилась голубым. Кай перелил небесновидную жидкость в пустой кувшин и почувствовал волну дурноты. Он отдышался и в третий раз поднес к губам искусственный плод:
– Храни меня, Господи, от всякого зла, и от порчи, и от бездушия, и от яда.
* * *
– Мне снова нужна личинка.
– Сегодня-то зачем, пастырь?
– Затем же, что и вчера. Для следственного эксперимента.
– Опять поить ее будешь ведьминым молоком? – Стремянный хмуро уставился на кувшин и бидон, стоявшие у ног Кая.
– Не молоком. – Кай поднял кувшин и продемонстрировал Виктору бледно-небесновидное содержимое.
Стремянный отпрянул:
– Что это?
– Возможно, яд, – спокойно ответил Кай.
– Вчера испорченное ведьмино молоко, сегодня, возможно, яд, – мрачно процедил Виктор. – Так я личинок, пастырь, на твои эксперименты не напасусь.
– А ты принеси мне ту же личинку, что и вчера. На которой я опробовал ведьмино молоко.
– Так та уже сдохла, пастырь.
Кай почувствовал, как ноги и руки похолодели – будто вся кровь прилила к лицу. Как же так? Ведь вчера, испив молока, личинка чувствовала себя замечательно, Кай справлялся несколько раз о ее здоровье, вчера и сегодня утром. Они с Виктором специально выбрали больную и слабую, какую не жалко, если не выживет. Но она не просто выжила – она пошла на поправку. Получается, спустя сутки она все-таки издохла от молока Анны… А чего он, собственно, ждал? На что он надеялся? Зря потратил яблочный сок. Влил его в молоко, которым нельзя поить Обси. Идиот! Хотел, чтобы было еще полезней. Нужно было просто дать муру сок в чистом виде, а не гнаться за двойной пользой. Теперь смешанный с молоком сок придется просто вылить на снег. Это будет ему наказанием за неверие. За предательство истинной веры. За веру в еретическую науку. Ведь известно, что от ведьминого молока все живое гибнет в страшных мучениях. Как осмелился он подвергнуть это сомнению? Как дерзнул опереться на научный эксперимент?