– …Епископ Сванур наверняка прикажет ее высечь на главной площади и уж точно ославит на все Чистые Холмы как воровку. Я прошу об одолжении. Не прошу даже – умоляю. Позвольте мне отправить ее в Кальдеру. Про ее позор там не знают, и она сможет найти работу. Служанка она хорошая.
– Почему ты о ней так заботишься? – спросил Кай.
– Мы сейчас с тобой, пастырь, зайдем в одно место – и ты поймешь.
Они спешились, и Кай привязал мура к ограде. Это было совершенно не обязательно. Обси никуда не уйдет без хозяина – даже если сама королева его позовет.
Из дверей, в которые вошли Чен и хозяин, пахну́ло надеждой, мочой и сиротством.
18
В интернате царил тот особый холодный и унылый порядок, в котором взрослые содержат чужих нелюбимых детей. Разделенные на две возрастные группы – от нуля до четырех лет и от пяти до девяти, то есть до совершеннолетия, – дети находились здесь под присмотром, пока их безродные матери с утра до ночи работали. Некоторых везунчиков по вечерам иногда забирали домой, но в основном они жили здесь, лишь изредка навещаемые безродными матерями и никогда – неизвестными им отцами. Так что для большинства интернат был скорее сиротским приютом. С двух лет все они выполняли какую-нибудь работу: взбивали молоко в масло, валяли из волос и грибного мицелия шерсть, стирали, убирали навоз за мурами.
Как только игумен и Чен вошли, с двух разных сторон к ним бросились двое детей: полугодовалая девочка (было видно, что она не так давно научилась ходить) и подросток лет примерно шести-семи. Малышку Чен лихо подхватил левой рукой, мальчика обнял правой. У обоих детей были необычные для Чистых Холмов глаза. Не такие узкие, как у Чена, но все же заметно раскосые и со складкой над верхним веком.
Кай немедленно вспомнил историю самого Чена – поговаривали, что его отец был из знатного рода Наездников, что его звали Ван и что он не скрывал своего отцовства. Чен, похоже, унаследовал от этого Вана не только форму глаз, но и чадолюбие.
– Познакомьтесь, дети. Это игумен Кай из рода Пришедших по Воде.
Девочка старательно изобразила что-то напоминавшее реверанс, мальчик воспитанно поклонился.
– Познакомьтесь, пастырь. Это Чжин, дочь Леи, и Ван, сын Леи.
Кай покраснел, не зная, что в таких случаях положено делать, и в итоге неуклюже осенил обоих детей яблочным кругом.
– Я сегодня уволил стремянного Виктора, – сказал Чен, обращаясь к мальчику.
Тот явно обрадовался:
– Это правильно. Виктор – злой. Он не любит муров.
– Ван, тебе уже скоро семь, и ты любишь муров, – продолжил староста. – Хочешь стать новым стремянным?