Игумен мрачно кивнул.
– Есть еще вопрос, Эльза. Та песенка Ольги про скрытый народ: «Баю-баю, детку ждет скрытый под землей народ». Почему она это пела?
– Потому что она сумасшедшая! – Эльза хотела еще добавить: «как ты», но все же сдержалась.
– А сама ты что знаешь про Сокрытый народ? – поинтересовался игумен.
Повитуха поежилась, как будто он заставил ее выглянуть на мороз.
– Ты испытываешь меня, пастырь? Сокрытый народ – это ересь. Они якобы живут под землей, а когда выходят, становятся невидимыми, и их можно заметить только боковым зрением, или в момент погружения в сон, или они на секунду высовываются из-за твоей спины в зеркале, или притворяются твоей тенью. Они якобы сотворены не Великим Джи, а то ли его Злым Братом, то ли вовсе каким-то неизвестным нам древним богом. Они якобы владеют черной и белой магией. Они якобы умеют воскрешать мертвых. Они якобы пасут на подземных пастбищах стадо вымерших чудищ. Они якобы покупают у женщин их мертворожденных детей или похищают из могил плохих близнецов, оживляют их и учат своему колдовству. Я прекрасно знаю, что Сокрытых не существует. Церковь их отрицает.
– Что ж, спасибо, я действительно испытывал тебя, Эльза. Напоследок скажи: этот клавиргоцепс, что шестнадцать лет назад помог Ольге, – он есть у тебя сейчас?
Эльза молча протянула игумену только что купленный флакончик с толченым клавиргоцепсом. Даже спрашивать не стала, зачем служителю Церкви средство для ускорения родов. Что тут спрашивать? Этот игумен еще безумней, чем поющая жуткие песенки Ольга.
Игумен понюхал флакончик и мечтательно улыб нулся:
– Знакомый запах.
Его раскрасневшееся лицо в обрамлении рыжих кудрей просияло, словно под кожей раздули угли.
«Багровые отсветы ада, – подумала Эльза. – Как под кожицей злокачественного яблока. Ад проник в его душу».
22
– …Дай мне мудрость, Господи, отличить багровые отсветы ада от божественного сияния. Дай мне силы, Гос поди, отличить твою волю от воли твоего Злого Брата. Да святится имя твое, о Великий Джи, и ныне, и присно, и во веки веков, аминь.
Он закончил молиться, открыл глаза, и в густой предутренней тьме, заполнявшей Золотую церковь от пола до потолка, как кусочки базальта заполняют гроб бездушного близнеца, игумену померещились багровые отсветы ада. Появилось ощущение, что в церкви он не один и что тот, кто за ним наблюдает, – отнюдь не Бог. Кай перекружился и дрожащей рукой зажег свечи.
У иконы с изображением Божественной Яблони на коленях стояла женщина. Кай узнал ее. Клавдия из Рода Охотников. Одна из тех двух, что скрыли от старосты небесновидные платья и были за это наказаны.