— Да? А может ты в доле? — прищурился он, и боевик заметно струхнул.
— Да какая доля, босс! Блять, пидором буду, в жизнь бы на такое не пошёл! Мне и здесь хорошо, а жадность фраера сгубила!
Бурый припугивал их, чтоб не расслаблялись. Даже застрели одного, другие бы и слова не сказали. Потому что боятся его и потому что им платят — две вещи, что связывают большинство по рукам и ногам, заглушая даже совесть и самоуважение.
— Никто ничего опять не видел, всем похуй, — вздохнул Бурый. — Шрам, тащи кретина на улицу. Панк, возьми канистру.
— М-м-м-м-м!!!
Я сделал, как он сказал. Знал, что сейчас будет, так как становился уже свидетелем подобного. В первый раз мне было плохо. Во второй неприятно, в последующие мне было всё равно. Смотреть на горящего человека или на костёр — это не играло для меня роли. Огонь везде был один. Привыкаешь — так работает человеческая психика, привыкая к подобному и защищая от стресса.
И мне не было их жалко — знали, на что идут. Если они кретины, то это не лечится. Как они не могли понять, что такое всплывёт, особенно в такое время? Раньше может и проскакивало, так как товара было много, время было спокойное и всем было плевать, но сейчас всё было на счету. И если человек предаёт, — а воровство у своих, по сути, этим и является, — он должен понимать, что будет в этой структуре за это.
Никому не была нужна эта показательная казнь, но и без неё было не обойтись. Остальные должны знать, что так будет с каждым, и бояться.
Но это не спасало. Этот уже был по счёту пятым, кто проворовался, и на подходе был ещё один, шестой. Все настолько расслабились или же думали, что война отвлекает внимание и никто не обратит внимания, что не стеснялись иногда утаскивать по целому килограмму. Конечно, не сравнить с пол-тонной, как у меня, но всё равно. К тому же, я не предавал — чтоб предать, надо быть верным кому-то, а я давно отбросил это, поняв, что меня едва ли не дважды бросили в пекло, как разменную монету, а потом могут выкинуть, как мусор.
К тому же, я понимал, что мне за это грозит, потому, даже поймай меня, вряд ли бы стал проклинать судьбу. Наверное, застрелился бы, чтоб не попасть в лапы того же Бурого, который сделал бы со мной что-нибудь похуже, чем просто сжёг живьём.
— С ума сойти… — пробормотал Бурый, глядя, как горит уже успокоившийся бывший дилер. — Просто отвернулись на войну, а они уже всё тут обворовали. И о каком доверии может идти речь?
— Ещё один остался, — напомнил Панк. — Давай быстрее, пока ему кто-нибудь об этом не рассказал, и он не смылся. К тому же, здесь недалеко стреляли, так что лучше не задерживаться.