— Опять мучаешь нашу пленницу? — пробормотал я, сбрасывая мешки с деньгами с плеч.
— Нет, проверяю, жива ли она или нет. Что случилось?
— Я не знаю, появлюсь завтра или нет, так что будь готов отложить встречу или провести её лично. Я ещё созвонюсь с тобой. Я сейчас ухожу, так что деньги спрячь у себя. Если что, ты меня не знаешь, на то, что кто-то ломится ко мне, не реагируешь, понял? И Фее не говори. Вообще не говори никому ничего — скажи, что занят я.
Глядя на мой взволнованный и собранный вид, Джек правильно понял, что лучше со мной не спорить и не расспрашивать, а просто ответить:
— Тебя не знаю, для всех ты очень занят, ждать указаний по телефону.
— Верно, всё, давай, — кивнул я и быстро поднялся, уже держа пистолет с глушителем наготове. Была мысль пройти сразу по крышам над головами возможных убийц, но, как оказалось, крыша заперта на замок. Его бы отстрелить, но я не понаслышке знаю, что мне нужен куда более крупный ствол, чем девятимиллиметровый. Тогда идём через подвал.
Внизу тоже никого. Может быть меня и не караулят снаружи совсем, но проверять я, естественно, не собирался.
Спустился на ещё один этаж вниз, где был подвал. Здесь уже приходилось подсвечивать себе экраном телефона. Повсюду провода и кабели, стянутые вместе под потолком и свисающие, словно лианы. У стен проходили трубы, где-то едва слышно гудел щиток. Я прошёл мимо больших цистерн с водой, продвигаясь дальше к выходу из подвала, что выходил на другой стороне.
Остановился, огляделся, подумал немного, чтобы прикинуть, как лучше отсюда выбираться. Нет, через дверь не полезу, так как они вполне могут караулить и выход из подвала с другой стороны. Но вот что они вряд ли будут контролировать, так это маленькие окошки в подвале, к которым, собственно, я и направлялся.
Аккуратно пролез между труб через паутину, после чего по этим же трубам, шедшим горизонтально у стен, поднялся до окошка и, протерев рукавом грязное стекло, посмотрел на него, даже не надеясь кого-то увидеть. Нет, не видно, ночь же, а свет уличных фонарей сюда не выходит.
Открыл щеколду и медленно, со скрипом, открыл окошко, выглядывая наружу. Покрутил головой, но никого не увидел, потому полез дальше. Вылез уже по грудь, после чего вновь прислушался. Тихо, как в гробу, что меня несколько пугало. Тишина никогда не значила ничего хорошего. Но теперь беспокоиться времени не было: наполовину вылезший человек из маленького прямоугольного окошка на уровне земли выглядит несколько подозрительно даже по меркам Нижнего города.
Выбравшись полностью, я быстро закрыл за собой это окошко. Выйти из подворотни между домами — показать себя, что будет самоубийством. Поэтому я подошёл к такому же окошку у земли в доме напротив и быстрым ударом носка разбил стекло. Просунул руку, отщёлкнул щеколду, открыл его и проскользнул внутрь, чувствуя, как порвал себе рубашку и разодрал спину об острый край. Спрыгнул на пол и тут же закрыл его, замерев.