— Гильза, уезжайте… — я посмотрел на Гильзу, но она лишь покачала головой, отступая к брату. — Не надо. Это того не стоит.
— А чего это стоит? — с вызовом спросил он.
Я надеялся, что всё закончится быстро и просто, но близнецы показывали какую-то нездоровую стойкость и верность. Всё должно было быть иначе, они должны были согласиться, но кое-что пошло не так, как я задумывал, и всё из-за… банальной верности.
Я всё подводил под логику. Всегда, создавая план, делал упор на логические действия людей, на то, что они должны предпринять в той или иной ситуации. Что логично предпринять в той или иной ситуации. И это всегда работало… до этого момента. Они отказывались следовать логике, выбирая другой путь.
У меня оставалась ещё одна попытка, а потом переходим к запасному плану.
— Я могу вам дать… сколько? Два миллиона? Три? Пять? — решил я урегулировать вопрос самым понятным языком. — Прямо сейчас на руки. И вы сможете уехать отсюда куда угодно.
— И как ты живёшь с этим? — усмехнулся Пуля. — Каким бы уродом я ни был, но могу сказать с чистой совестью, что никогда не кидал своих.
— И что? Подонок или нет, это не касается тебя. Только между нами — мной и Бурым, — я вздохнул и наконец выдал. — Я не хочу, чтоб вы погибли из-за тупой разборки. Я не хочу, чтоб вы закончили на полу богом забытой квартирки ради какой-то чуши.
— А это чушь⁈ Теперь верность так называется⁈ — поднял он голос.
— Ты становишься в позу ради чего? Ради какой-то призрачной чести?
— Это называется быть человеком, — тихо сказала неунывающая Гильза слова, которые были слишком умны для неё. И которые ранили меня сильнее, чем если бы он проклинал меня. — И это не купить ни за какие деньги, Томми.
— А что Француз? Ты и его убьёшь, да? — спросил Пуля.
— Он предал всех вас. Он предал бы и меня, прижми его к стене. Таким нет доверия, а в нашем мире…
— В твоём мире, Том. Только в твоём. Не приписывай эту хуйню нам.
— Он предатель. Вот и всё. Кто предал один раз, предаст и в следующий. Искренне верящий, что все должны жертвовать собой ради других, но сам трясущийся за свою жизнь так сильно, что предал всех.
— Но мы не кинем. Ни сейчас, ни потом, — упёрто и гордо приподнял он подбородок, поджав губы.
Гильза, что стояла между нами, смотрела то на меня, то на брата, не зная, что выбрать. Отвернулась от Пули, глядя мне в глаза, и очень слабо улыбнулась.
— Ты мне нравишься, Томми. Не могу объяснить, но почему-то, глядя на тебя, моё сердечко бьётся-бьётся быстро-быстро, но…
Она сделала шаг назад, а потом ещё один шаг, пока не поравнялась с Романом.