— А хочешь более железные доказательства моих слов, чтоб не словить в машине пулю от своего французского товарища?
— Какое, блять, доказательство? — спросил он, но я-то видел, что да, он хочет узнать. Потому что он украдкой быстрым взглядом посмотрел на Француза, обернувшись.
— Запись, — невозмутимо ответил я. — У меня в кармане. Я сейчас медленно вытащу телефон из правого кармана и включу её. Очень медленно, чтоб ты видел это и не нажал на курок.
С этими словами медленно я полез за телефоном. Очень медленно, но не потому что боялся, что мне пристрелят, а потому что тянул время и ждал, пока Молчун что-нибудь предпримет. Вытащил телефон, выбрал нужный плейлист и нажал «Play». Громкости было не то чтобы много, но достаточно, чтоб услышал Панк.
Послышались наши с Французом голоса:
— Фиеста знала о заказе до того, как ты позвонил?
— Нет.
— Ты знал, что она работает на других?
— Нет.
— Ты её надоумил напасть на меня?
— Нет, Фиеста сама решила. Я лишь предупредил, что за ней отправили тебя убить её. Я не знал, что всё кончится для тебя так. Думал, что она просто убежит.
— То есть ты позвонил ей сразу после обсуждения, кто пойдёт на дело, так?
— Ты и так знаешь, что да.
— Ты знал же, что делаешь это за спиной Бурого, Француз, и всё равно позвонил. Почему? Ты же веришь ему.
— Я не поверил сначала, что это Фиеста. Не поверил, что она сдавала, и подумал, что Бурый ошибается. Под такие обвинения мог попасть каждый, и даже он.
По сути, это ничего особого не значило, однако Панк был слишком на нервах, чтоб понять это. Ему было достаточно услышать, что Француз позвонил Фиесте — предательнице, и предупредил её. Он медленно повернул голову к нему, и я был уверен, что отдаст приказ вязать и его тоже, но в этот момент грохнул выстрел.
Откуда-то сверху позади нас раздался выстрел, и в это же мгновение половина головы Панка, повёрнутой к Французу, просто лопнула.
А потом разразилась перестрелка между моими людьми и наёмниками. Просто шквал огня тут же обрушился на дом позади меня, откуда раздавались куда более скромные ответы из калашей. Но меня это не волновало. Я бросился на землю сразу же, как голова Панка разлетелась, как спелый арбуз, забрызгав стоящий позади Rolls-Royce.
Очереди проходили и по машине, решеча её без зазрения совести. Вся улица превратилась в поле боя, и единственным местом, где я мог спрятаться, был тот самый Rolls-Royce, который решетили буквально насквозь. Потому я просто полз, не смея поднимать голову. Подполз по-пластунский к Джеку и похлопал его по здоровому плечу.
— Ты как? — сквозь стрельбу громко поинтересовался я.