Последнюю фразу Хоукинса, произнесённую безжизненным обречённым голосом, никто не расслышал. Он успел опустить рупор. Бессильно махнув рукой, старший инспектор на негнущихся ногах проследовал за один из перегораживающих проезжую часть мостовой паровой дилижанс. Высокая синяя будка с затемнёнными стеклами и знаком правосудия на дверце скрыла его. Элен, наконец, обрела способность двигаться. Она отклеилась от фонарного столба и меееедленно попятилась назад. Самое поразительно заключалось в том, что на неё по-прежнему никто не обращал никакого внимания. Словно её тут и не было, словно она была бесплотным призраком. Ей никто не видел и не слышал. Когда сталкиваются две непреодолимые силы, маленькие люди вроде неё, оказавшиеся не в то время и не в том месте, исчезают в водовороте вскипевших страстей. Перемалываются словно зёрнышко мельничными жерновами.
Ни Элен, ни Стивенс, всё ещё с робкой надеждой смотрящий на затянутых в синие и малиновые мундиры служивых, никто из затихших горняков не услышал, кто отдал приказ. Но последствия его тут же проявились во всей своей ужасающей красе.
Негромко пыхтящий в воздухе дирижабль вздрогнул, с жужжанием заработали приводные шестерёнчатые механизмы, дуло безоткатного орудия угрожающе задвигалось, нацеливаясь на чумазую толпу шахтёров. В небо взвились изумлённые вопли и проклятия, когда некоторые из рабочих поняли, чем всем им грозит чёрное как ночь и бездушное как смерть жерло безоткатной пушки.
БУМ!!! Носовая рубка гондолы окуталась вонючим сизым дымом. В воздухе погожего солнечного октябрьского денька со свистом пронёсся росчерк кометы. БАХ!!! Громкий взрыв выбил окна из ближайших домов и взметнул ввысь обломки мостовой. Сотни каменных осколков воющей шрапнелью брызнули в разные стороны, рассекая человеческие тела и выбивая оставшиеся стёкла. Не успело стихнуть эхо взрыва снаряда, как раздались рвущие душу крики боли. Волна рабочих, перед которыми в каких-то нескольких шагах образовалась воронка диаметром в три ярда, потрясённо отхлынула назад. Некоторые шатались, у кого-то по лицу бежала кровь, а кто так и не смог подняться. Их подхватывали на руки и, крича от злости, тащили прочь.
Когда дирижабль выстрелил, Элен не успела и пикнуть. Грохот взрыва едва не порвал ей барабанные перепонки. Взвизгнув, девушка, выронила корзину и упала на колени, запоздало прижимая ладони к ушам. Это её и спасло. Не более чем в футе над тульей её шляпки промчался кусок кирпича и, ударившись о фасад цветочного магазина, рассыпался мелким крошевом.