В середине второго месяца случилось важное событие: её сын начал ползать. Анна назвала его Николасом — Ником, для краткости. Имя пришло само собой, когда она в очередной раз перебирала старые книги в библиотеке и наткнулась на историю о святом Николе-покровителе детей. Ей показалось это добрым знаком.

Ник рос крепким и любопытным. Пока Анна работала, Марта присматривала за ним на кухне, усадив в плетёную корзину с мягкими одеяльцами. Но как только малыш научился передвигаться самостоятельно, корзина перестала быть надёжным укрытием. Он выбирался из неё с упорством, достойным лучшего применения, и отправлялся исследовать мир.

Больше всего Ника привлекали скелеты. Возможно, потому что они были повсюду, а возможно — потому что они забавно щёлкали челюстями и гремели костями при ходьбе. Однажды Анна, закончив очередной участок стены, обернулась и увидела такую картину: её сын сидел на полу посреди коридора, а вокруг него стояли три скелета и по очереди щёлкали челюстями. Ник хохотал в голос — заливисто, от души, колотя ладошками по каменному полу.

— Вы что делаете? — опешила Анна.

Скелеты синхронно повернули черепа к ней. Челюсти замерли. Ник, лишившись развлечения, недовольно загулил.

— Они ему погремушки устроили, — пояснила Марта, выглянувшая из кухни на шум. — Ты посмотри, он же в восторге.

Действительно, Ник смотрел на скелетов с выражением абсолютного счастья и требовательно тянул ручки. Костик — тот самый, что теперь был старшим отделочником, — неуверенно протянул ему костяной палец. Ник вцепился в него и радостно засмеялся.

С тех пор каждый перерыв на кормление превращался в небольшой концерт. Скелеты, которым выпадало оказаться поблизости, замирали и начинали издавать звуки: кто-то щёлкал челюстью, кто-то постукивал костяшками пальцев о стену, кто-то гремел инструментами. Ник ползал среди них, смеялся и ловил убегающие тени. Анна смотрела на это и чувствовала, как в груди разливается тепло. Её сын не боялся скелетов. Они были частью его мира с рождения, его первыми игрушками и первыми друзьями. И от этого почему-то становилось легче.

Третий месяц Анна посвятила бальной зале. Это был её личный вызов — огромное помещение с колоннами, которое она мечтала привести в порядок с того самого дня, как впервые в него заглянула. Здесь пришлось работать самой: скелеты не могли справиться с тонкой отделкой, требующей художественного чутья. Анна расписывала колонны вручную, смешивая краски с лунной пылью, чтобы узоры мягко светились в темноте. Гобелены она отдала в городскую чистку — Грегор посоветовал хорошего мастера, который специализировался на старинных тканях. Люстру очистили до хрустального блеска, и теперь, когда в залу проникал солнечный свет, по стенам разбегались сотни радужных зайчиков.