И она привела. Элара оказалась не просто садовником — она была чудом. Она не работала с землёй, она разговаривала с ней. Под её руками мёртвые деревья оживали: сухие ветки покрывались почками, из чёрной земли пробивались ростки, а на голых клумбах расцветали цветы, каких Анна никогда не видела. Фонтан, который она безуспешно пыталась починить, дриада «уговорила» — и из треснувшей каменной чаши снова забила прозрачная вода, пахнущая горным ручьём.

За две недели внутренний двор замка превратился в маленький рай. Элара посадила розы вдоль стен, увила колонны плющом, разбила травяные клумбы. На месте старого бурьяна теперь зеленел ровный газон, и даже угрюмые каменные стены, увитые зеленью, перестали казаться мрачными. Скелеты, кстати, дриаду побаивались: когда она проходила мимо, они замирали и начинали неуверенно переступать с ноги на ногу, будто не понимая, как реагировать на живое существо, от которого исходила такая мощная природная магия.

— Вот теперь замок выглядит как надо, — удовлетворённо сказала Анна, оглядывая обновлённый двор. — Осталась одна проблема.

— Какая? — спросила Марта.

— Хозяин. Вы посмотрите на него. Замок сияет, сад цветёт, а он ходит как ворон на похоронах. Это надо менять.

Марта поперхнулась чаем.

— Ты хочешь, чтобы господин ван Дерр… переоделся?

— Именно. И причесался. И, может быть, улыбнулся хоть раз.

Марта посмотрела на неё с выражением священного ужаса пополам с восхищением.

— Ты сошла с ума.

— Возможно, — легко согласилась Анна. — Но я хотя бы попробую.

Она отправилась в кабинет некроманта тем же вечером. Разговор вышел непростым. Элиас ван Дерр категорически не понимал, почему его одежда вдруг стала проблемой.

— Меня устраивает моё платье, — заявил он, сверля Анну взглядом. — Оно практичное. Чёрное. Не маркое.

— В нём вы похожи на покойника, — отрезала Анна. — Господин, я семь месяцев приводила замок в порядок. Элара две недели возилась с садом. Замок теперь похож на дворец, сад — на райский уголок. А вы выглядите так, будто собираетесь на собственные похороны. Это неправильно.

— Я некромант, — сухо напомнил старик. — Работа с мёртвыми не располагает к ярким нарядам.

— Я не прошу вас надеть жёлтый камзол с золотыми пуговицами. Но хотя бы серый. Или тёмно-синий. И волосы распустите, вы же не на допросе.

Некромант долго молчал. Потом вдруг издал свой каркающий смешок — уже знакомый Анне, — и покачал головой.

— Ты первая за триста лет, кто осмелился указывать мне, во что одеваться.

— Значит, давно пора, — невозмутимо ответила Анна.

И он уступил. Не сразу, конечно. Анне пришлось трижды заходить в его кабинет, дважды приводить в пример Марту («Она же как-то сменила деревенский сарафан на приличное платье!») и один раз — пригрозить, что она сама выберет ему гардероб, если он не сделает это добровольно. В конце концов некромант сдался и разрешил ей заказать для него несколько новых костюмов у портного в Мейнхолле.