— Никого.

Настороженность и подозрительность. А мне нужен страх. Именно он идет рука об руку с ложью.

— Кто-нибудь заходил ночью в здание кроме дежурной смены?

— Два человека. Пьяницы. Подрались возле кабака, что на углу Баграмяна и Кутузова.

— Еще кто-то был?

— Нет.

А вот сейчас страх все же промелькнул!

— Врешь! — тут же надавил я на него. — Кто еще заходил? Я умею отличать правду от лжи. Отвечай!

— М… мне п… приказали не говорить, — запинаясь и уже откровенно запаниковав, ответил офицер.

— Кто приказал? С чего ты вообще его послушал⁈

— Эт… Это был Гаврилов. Заместитель начальника жандармерии.

Гаврилов? Тот самый «Паша», как его пренебрежительно называет Сергей Илларионович?

— Когда он был здесь?

— Да через час после ухода Святогора Николаевича примерно прибыл.

— Он подходил к камере?

— Не могу знать. Он… он сказал, что ему со своим агентом надо переговорить. Без свидетелей. Прошел до камер, а нам приказал здесь всем собраться.

— И приставленному к камере городовому?

— Так точно, — севшим голосом выдохнул офицер.

Контрразведчики к этому моменту подошли поближе к нам и весь разговор слышали.

— Еще кто-то был?

— Н… нет… Не помню, — уже окончательно сникнув и прикидывая, что ему будет за такой проступок — пропустить к камерам постороннего, обмяк офицер. Да еще и непонятно от кого. От нас или от Гаврилова за то, что выдал его.

— Вот так, господа, — повернулся я к ним. — Если вы уверены, что никто из полицейских не мог убить задержанного подозреваемого, то остается лишь один вариант.

— Как-то это сомнительно, — неожиданно для меня покачал головой Юрий Константинович.

— Почему? Вы же сами говорили, что у вас есть подозрения о наличии крота в моей службе.

— Да, но заместитель начальника…

Похоже, в голове у мужчины не укладывалось, что предатель мог оказаться на столь высоком посту подобной службы.

— Вы может не в курсе, но моя встреча с Гавриловым началась с того, что он огрел меня рукояткой револьвера по голове и закинул в тюремную камеру с приказом выбить из меня признание, будто я шпион. Хотя о моем приезде был осведомлен и бумаги я ему свои показал сразу.

— Вот как? И как же вы тогда смогли выйти?

— У Москвы руки длинные, — усмехнулся я, не став раскрывать все подробности.

— Если это действительно он, то нам нужно поспешить в ваше управление, — все же принял Юрий Константинович для себя мысль, что замначальника жандармов может быть предателем. — Если он узнает, что дежурный все рассказал, тут же постарается залечь на дно.

Тут я был с ним совершенно согласен, и мы немедля отправились на выход. А я все корил себя по пути, что сразу не смог распознать предателя, хотя тот практически и не скрывался. А ведь подозревал его, да улик и зацепок никаких не было. Да уж, правду говорят, хочешь что-то спрятать, прячь на самом видном месте.