Когда мы добрались до здания управления жандармерии и зашли в кабинет Павла, тот был у себя и перекладывал какие-то бумаги. Увидев нас, его лицо озарила привычная улыбка радушного хозяина, какую я помнил еще по нашей первой встрече. Вот только сейчас я не обманывался ей.

— Господа, рад вас видеть. Григорий Мстиславович, Юрий Константинович, — кивнул он нам, заодно показав близкое знакомство с главой контрразведчиков, — что привело вас ко мне?

— Одно серьезное дело, — с хмурым выражением лица заявил Юрий Константинович и, не спрашивая разрешения, сел на стул для посетителей.

— Какое же? — лишь слегка сдвинув брови на такое неприкрытое хамство, уточнил Гаврилов.

— Вы были сегодня ночью в полицейском участке номер шесть? — задал я вопрос, попутно начав проверять его на эмоции.

— К чему такой интерес?

Удивление. Настороженность.

— Отвечайте! — надавил на него контрразведчик.

— С чего бы? Вы мне не начальник. Какое право вы вообще имеете врываться ко мне и требовать ответы на свои вопросы? — все же треснула маска гостеприимного хозяина у Гаврилова.

А вот настороженность переросла в раздражение.

— Такое, что у нас в этом участке находился ценный свидетель. И кроме вас из посторонних там никого не было. И у нас полно улик, указывающих на то, что вы работаете на английскую разведку, которым было выгодно устранить нашего свидетеля! — решил пойти ва-банк Юрий Константинович.

Раздражение в начале спича контрразведчика у Гаврилова сначала усилилось. Затем переросло в непонимание. Оно сменилось удивлением и возмущением. И снова никакого страха!

— Вы порете чушь, сударь! — фыркнул Павел. — Какие улики? О чем вы? Я работаю только на государство Российское, и ничьи интересы более не представляю! Хотите сказать, что я — шпион⁈

А вот на последних словах возмущение Гаврилова сменилось обидой. Сильной. Такая бывает у человека, которого в чем-то ложно и бездоказательно обвинили. Неужели мы ошиблись? Но ведь все указывает на него! Примерно это я ему и высказал, еще и припомнив нашу самую первую встречу.

— Я тоже могу напомнить, что по сводкам вы тогда, Григорий Мстиславович, — скривившись от звука моего имени, процедил Павел, — были мертвы. Все остальные ваши «улики» — смех да и только. Под них любой сотрудник нашей службы подпадает! И вы это сами знаете, иначе бы предъявили мне обвинения гораздо раньше!

— Но кроме вас посторонних в тюрьме не было. К кому вы приходили и зачем? — не выдержал я, понимая, что вот сейчас этот угорь опять выскользнет из пальцев правосудия.

— К осведомителю. Так уж получилось, что я не успел на встречу с ним, и его задержала полиция за драку.