Дойдя до практически родного можжевельника по почти любимому «балкону», снял рюкзак и сел передохнуть, свесив ноги. На камне, который я уже привычно называл про себя «волчьим столиком», сидел серый и поглядывал то на озеро, то на меня. Ветер снова дул мне в спину, наверное, донесло и вниз, учуял. Плотва лежала на месте, сеть чуть колыхалась на ветках дерева рядом. Суровая романтика Севера как она есть. Добытчик возвращается к балагану, найдя самолет, два трупа и одиннадцать миллиардов в золотых слитках, на берегу его ждет волк, чтобы поесть медведя. Канадские лесорубы и уренгойские вахтовики утирают скупые слезы умиления.
Рюкзак спустил вниз на веревке. А сам глубоко вздохнул, изо всех сил стараясь поминать старого Откурая только добрыми словами, и пошел дальше, к тому месту, где «балкон» прерывался обрывом. Становясь все уже и уже, тропа в конце концов закончилась. Начинало вечереть, и я решил, что больше получаса на поиски тратить точно не буду. И так денек насыщенный выдался. Как мог выглядеть лаз, обещанный шаманом? Дощатая дверка в нору в стиле старика Беггинса? Вращающийся камень, как в старых сказках? Или щель-шкуродер, куда только щуплым саха и пролезть? Оказалось, все вовсе не так.
Ощупав пальцами всю поверхность скалы от обрыва, до той высоты, куда хватало рук, не нашел ничего, ни щелей, ни норы. Монолит, глыба. Но почти отчаявшись и собравшись было спускаться на вечерние посиделки, махнул левой рукой — и она прошла мимо камня, да так, что я чуть не потерял равновесие. Тут оказалось что-то похожее на ту нишу, к которой я приладил балаган внизу. Скала прямо передо мной и та ее часть, что была отдалена, имели абсолютно одинаковую окраску и узор, и отличить их друг от друга я не мог даже глядя в упор. Присев и поводив рукой в нише, нашлось и продолжение тропинки — уступ шириной полметра, наверное, померить дальше мне пальцев не хватало. Прижавшись к стене, я осторожно перешагнул на уступ, который глаза по-прежнему отказывались замечать — вот это я понимаю, защитная окраска! Длиной площадка была не больше пары метров и вряд ли шире метра, не разгуляться. И в углу, том самом, куда с обрыва не доставали пальцы, нашелся долгожданный лаз. Своды арки сходились под острым углом, вершина была высотой мне по грудь. Я опустился на четвереньки и направился внутрь, держа в вытянутой руке фонарь.
Сзади завыл волк. Но в голосе не было тоски или угрозы: мне показалось, он азартно подбадривал меня, словно футбольный болельщик — игрока любимой команды, вышедшего один на один с вратарем в решающем матче.