— Про прямые рейсы и аэродром, Сережка, у Димки моего узнай. Ты же не зря ему ящик хорошего коньяку из столицы привез, — с улыбкой, в которой удивительным образом сочетались задумчивость и озорство, проговорил сенатор, — Чувствую, вы придумаете что-то очень интересное по линии государственно-частного партнерства. — у лорда тут же исчезла скорбь во взгляде, и в светлой голове явно закрутились какие-то тайные финансовые шестеренки.
Глава 26 Открытия нечаянного богача. Я лечу домой
Серега стал говорить с Павлом Ивановичем о чем-то на языке богатых, который я пока по-прежнему понимал с пятого на десятое. Степан и Зинаида Александровна вместе с главврачом пошли навещать родню, причем Самвел нагрузил их в дорогу таким количеством передач, что как по мне — можно было не пятерых, а три отделения накормить досыта. Валя со Светланой сорвались к судье, обещав скоро вернуться. Костя с Артемом засели за нарды. Я даже чуть расстроился было — то столько движухи и сюрпризов, то не нужен вроде как никому. Встал и пошел курить на крыльцо, потому что в зале Врунгелян не разрешал: для экспонатов табачный дым вреден. Головин глянул вслед, качнул головой — и Леха, отделившись от стены как тень, уже открывал двери, выходя передо мной и осматриваясь. Следом за ним вышел и я. Привычно уже устроил локти на перилах и стал разминать сигарету.
Передо мной среди так и стоявших длинных столов играли в прятки дети. Визги и смех разносились над маленькой площадью поселка, улетая дальше, к Реке и горам. Взгляд остановился на коротко стриженой девчушке лет пяти, одетой ярко, по-городскому. Почему-то особенно запомнились ярко-голубые резиновые сапожки с желтыми утятами. У Ани были такие же, только розовые. Малышка не бегала, а ходила вдумчиво, чуть вперевалку, заглядывая под столы и так искренне радовалась, когда кого-то находила, что у меня даже улыбка сама собой появилась. Странно, в Москве никогда не обращал внимания на чужих детей, своих как-то хватало, а тут радуюсь, как за родную. Девочка пошлепала сапожками к светловолосой женщине, сидевшей на самом краю лавочки возле дальнего стола. Та торопливо вытирала мокрые глаза тыльной стороной ладоней. Рядом с ней сидели двое мальчишек-погодок, лет десяти, не старше.
— Дима, — раздался хрипловатый голос позади. Я обернулся через плечо — там Леха встал на пути Васи-Молчуна, который и звал меня. Кивнув бойцу, я развернулся и протянул ладонь таксисту с богатым прошлым. Он пожал ее обеими руками и встал рядом у перил.
— Дочка моя, Дайяна. Парни — Паша и Костик. Ты когда прилетел — ей курс химии как раз закончили. Не ходила. Лежала без сознания, вся в трубках и проводах. — голос Василия назвать человеческим было сложно. В нем были отзвуки черной скорби и бессильной ярости. — Ты когда позвонил — села на кровати и меня позвала, ручки протянула. — мы продолжали смотреть каждый перед собой. По краям картинки у меня проступала пелена, размывающая очертания, особенно снизу. В глазах щипало. За спиной сдавленно кашлянул Леха. — врач с нее маску снял, а она говорит: «Папа, старый дедушка сказал лететь к дяде Волку. Он там, где белая гора. А почему она белая? У нее тоже лейкоз?».