— Сам ты победила! — не выдержал я.
— Еще какая, — задумчиво проговорил Артем, — ты себе, Дима, даже не представляешь… Смотри, я спать-то тоже люблю, и сны глядеть. И вот сон мне, Дима, снится: одна частная спецслужба и одна государственная внезапно, — это слово он тщательно выделил голосом, — заинтересовались совершенно простым и непримечательным гражданином. А у того из талантов — только проблемы себе создавать на пустом месте. Но в этом он — Бог, конечно… — и Головин замолчал.
— Так чем сон-то кончился? — не утерпел я.
— Сон-то? Не знаю. Проснулся я. Мне орут, у того простого гражданина показатели жизненно важных функций засбоили. Все три десятка датчиков какую-то пургу стали гнать. И дышать он перестал, и сердце остановилось у него, и похолодал он, как осенняя заря. А через сутки — пульс триста десять, давление пятьдесят на двадцать и температура сорок четыре по Цельсию. На всех тридцати датчиках. С тех пор я и не спал особо. Самому очень интересно, чем там все закончится…
Я посмотрел на Головина — и мне стало стыдно. Он один отвечал за меня в этом незабываемом путешествии. А я только и делал, что влипал в одну засаду за другой. Я протянул ему правую руку ладонью вверх:
— Прости, Тём. Стыдно. Виноват — совершенно искренне сказал, глядя прямо ему в глаза.
— Проехали, — он хлопнул по ладони, но мне показалось, что ему чуть полегчало, — скажи, гипотетически в том грузе из твоего сна про самолёт, примерно, плюс-минус, сколько весу… могло быть? — он смотрел чуть искоса, но с явной хитрецой и интересом. Я молчал, удерживая нечитаемую маску на лице. — Центнер? Два? Полтонны? Тонна? — Головин по одним ему известным признакам определял что-то, глядя мне в глаза. Видать, нечитаемым лицо было только для меня. — Две тонны с хреном⁈ Да иди ты⁈ — вот как, как он узнал?
— Все, Тём. Поговорили. Может, лучше было бы стоять молча, тополями? — покосился я на него.
— Не исключено. Но тогда не так интересно, правда же? — Головин всем своим видом демонстрировал, как выглядит детство, заигравшее в неожиданных местах.
— А теперь пошли обещание выполнять, — и я снова протянул ему руку.
— В дым? — с надеждой уточнил он, крепко сжимая мою ладонь.
— До изумления! — подтвердил я. И мы вернулись за стол.
* * *
Город провалился в бездну, почти все жители исчезли.
Солнца нет, город висит в пустоте, и к нему приближаются воздушные корабли.
Победитель конкурса «Этот мир — твой»
https://author.today/work/349048
Глава 25 Лорд не подвел. Заговор вскрыт
Чинно посидели, «по-старому», как в народе говорят. Даже песни пели. Головин, правда, сперва всё пытался меня развести, как мне показалось. То историю начнет интересную, да прервется, недосказав. То достанет пистолет какой-то хитрой модели. Еще пару месяцев назад я бы точно пристал с просьбами дорассказать байку. Раньше — и оружие попросил бы посмотреть, а то и пострелять. Совсем в юности — и на кулачках бы с ним сцепились, наверное. Теперь — нет, по всем пунктам. Слушал и кивал, делал удивленное лицо и говорил соответствующие моменту фразы. Но ни пьяного куража, ни синей агрессии не было и в помине. Казалось, из похода я вернулся, повзрослев лет на двадцать. Артём понял, что спровоцировать меня не получилось, и поглядывал с интересом. Натуралист нашелся, тоже мне. В штатском. Но под занавес вечера, а вернее тогда, когда сопки на востоке уже начинали светлеть, за столом мы остались вдвоем. Пели, кажется, «Ой ты степь широкая» и совершенно точно — «Черного ворона» и «Коня» Любэ. Ну, то есть со словами пел я один, Тёма только мычал. Но без урона чести офицера — в ноты попадал отлично.