— Ну это, а может, какое другое можно? Но только из римских времен! — Крыс не успокаивался.

— Ну конечно можно! — умильно заявил Хонда. — Хочешь из римских времен, так и сделаем. Будешь Клеопатрой, она как раз была возлюбленной Цезаря.

Башня закачалась от исполинского хохота, незатейливая шутка пришлась всем по вкусу. Едва не поседевший от унижения Крыс отчетливо понял: теперь он будет Клеопатрой до самой смерти, а если Хонда его переживет, то и на памятнике выбьют новое прозвище. Впрочем, если сбудется хоть миллионная доля того, чего он желал этому шутнику в душе, то Хонда должен умереть в течение ближайших трех секунд. Крыс попытался хоть что-то сказать, но из горла вырывался только обиженный писк.

Вдруг скрипнула массивная дверь, впустив поток холодного воздуха, на пороге показался Робин. Обведя пристальным взглядом притихшее собрание, он заявил:

— Вечером мы сделаем вылазку, атакуем вражеские дозоры. Нужны добровольцы. Кто согласен, идите к столовой, там формируется отряд. Пойдут только хорошие стрелки.

Вождь вышел. Хонда заговорщицки подмигнул Крысу:

— Ну что, Клеопатра, размяться не желаешь?

* * *

Подъемный мост Ноттингема на этот раз опустился почти беззвучно. По нему мягко прошлепали два десятка суфимов, копыта животных были плотно обернуты тряпьем. На вылазку шли самые лучшие стрелки, у всех были луки или арбалеты. Немного отъехав от ворот, отряд развернулся и пошел вдоль стен по касательной, постепенно удаляясь. Робин надеялся, что посты противника, завидев отряд всадников, кружащий вокруг крепости, примут их за своих. Его предположения оправдались полностью, на них не обратили внимания. Враг расслабился, почти месяц царило спокойствие, ноттингемцы только изредка обстреливали разъезды. Этой ночью беспечность обещала выйти им боком.

Отъехав подальше, отряд развернулся и направился в сторону маленького стана противника, разбитого у опушки леса. Там темнели несколько навесов и постоянно горели костры, возле которых отогревались патрули. Ноттингемцев приняли за своих, никто не подозревал подвоха до последнего мгновения.

Робин уже ясно видел выражение лиц врагов. Их было около четырех десятков. Рассевшись вокруг костров, люди с наслаждением грели озябшие руки. Натянув лук, вождь выпустил первую стрелу. Тетива резко хлопнула по рукавице, тут же заскрипела снова, вокруг заработали другие бойцы. Треть врагов рухнули сразу, а пока остальные поняли, что происходит, Робин успел выстрелить четыре раза и все без промаха. На таком расстоянии доспехи не защищали, тела врагов прошивало насквозь. Около десятка вскочили, выхватили оружие, часть кинулась на врага, другие — к суфимам, но не ушел никто.