— Великий, прости мне мою дерзость, я просто слаб умом.
— Ничего, Тукс, твое любопытство похвально, оно выдает, что у тебя есть хотя бы немного разума. Иди, приготовься к дороге, мы уйдем утром.
Подождав, когда охотник покинет зал, Зардрак встал с кресла, криво усмехнулся и тихо добавил:
— А если придется воевать, возможно, для победы вполне хватит нас двоих.
Глава 6
— Вот поэтому там теперь торговать весь год можно, понятно? — снисходительно объяснял словоохотливый пастух двум тупым охотникам.
— Вот оно как? — изобразил удивление Зардрак. — Да, знали бы, еще луну назад пришли бы, не топтались зря в Коралисе.
— А сейчас поздно, — добавил крестьянин, — им рабочие уже там не нужны.
— Ну прощай, мы поспешим, а то без нас ярмарка закончится.
Охотники, мнимый и настоящий, пошли дальше. Отойдя от стада, Тукс спросил:
— Великий, ты чем-то опечален?
— Сколько тебя учить, сейчас называй меня Зар. И не мешай мне, я думаю.
Чем ближе они подходили к устью Стайры, тем явственнее были следы пришельцев. Многие видели их своими глазами, работали на строительстве странной деревни с названием Ноттингем. В одном селении показывали женщину, которая понесла от пришлых купцов. Вели чужие люди себя совсем необычно. Они не грабили крестьян, не трогали без спроса их женщин, все, что им требовалось, покупали честно, давая очень хорошую цену. Зардрак видел крепкие ножи и топоры, отличные пилы, красивую посуду, тонкую ткань. Особенно удивил его серый металл, крепость его была невероятна. Никто не испытывал страха перед странными купцами, хотя все отмечали, что они явно не похожи на верных приверженцев Одинокого Бога. Однако это совершенно не волновало никого из крестьян, а постоянного присутствия атонов в этом диком краю не предусматривалось.
Зардрак мрачнел все больше и больше. Нет, не зря он отправился в этот поход, местные пришельцы явно коварнее всех остальных. Они в короткий срок очаровали окрестных крестьян и теперь занимали в их мыслях больше места, чем все религиозные догмы. Здешние мрины вообще обнаглели до того, что почти в открытую отправляли обряды риумов. Люди со всей Южной Вертины шли через этот край на ярмарку и заражались этим разложением. Все с интересом выслушивали рассказы о пришельцах, мало кого пугало даже описание человека, черного как ночь. Жрец уже начинал жалеть, что не взял с собой воинов, здесь срочно следовало устроить показательную, жестокую чистку.
В этой деревне они поменяли у пастуха своих уставших ездовых быков на свежих животных. Их предупредили, что дальше деревень не будет до самого Ноттингема, но там нет большого стада, и суфимов им никто не поменяет. Пришлось замедлить ход, что раздражало Зардрака все больше и больше. Он мрачно размышлял, что давно следовало бы покончить с нечестивыми ярмарками. В свое время на эту лазейку купцов с Побережья не обратили особого внимания, орды хафидов казались надежным заслоном, а умелая политика Великого храма поддерживала их боевой пыл. Но никто не принимал во внимание глупые верования дикарей, а вот хитрые купцы их использовали вовсю. Они располагались на небольшом голом острове, торгуя прямо с кораблей, и в случае угрозы могли сняться оттуда почти мгновенно. Лодок их корабли не боялись, у них хватало воинов, а других больших судов на Великом озере не было. Приходилось мириться с тем, что купцы беспрепятственно торгуют медным оружием с данниками Вертины. Запрещать крестьянам ходить на торг было бесполезно, они будут делать это тайком, а такое неподчинение подорвет авторитет власти. Утешало только то, что очень немногие торговцы рисковали сюда добираться — это предприятие было довольно выгодным, но опасным. В этом походе Зардрак был не против взглянуть и на эту ярмарку, кто знает, может, в его мудрую голову придет хорошая идея, и он прекратит эту деятельность людей с Побережья.