— Предварительный осмотр деревни закончен. Схвачены четыре главаря, найдены четыре медных топора, копье и кинжал, забрали также три лука со всеми стрелами. Кроме того, в хранилище трофеев обнаружил вот что. — Робин с интересом осмотрел черный пистолет с навинченным глушителем, а Густав добавил: — Ахмед сказал, что это отобрали у мертвого парня.

— Интересный был человек. Мавр, ты готов был всех голыми руками рвать? Тебе и карты в руки. Занесите в темницу тела Варяга и Кнехта. Туда же заведите главарей. Подоприте дверь и поджигайте хижину.

— Да ты что?

— Ничего! Они должны четко понять — наших трогать нельзя. Впрочем, если такой вид казни тебя шокирует, можешь взять секиру и отрубить им головы.

В этот момент один из пленников не выдержал и, заорав, бросился в сторону ворот. Тихоня Пересвет лениво развернулся, резко взмахнул рукой. Короткий топор пробил затылок беглеца с такой силой, что уже мертвое тело унесло на несколько шагов.

— Шевелись, живее! — прикрикнул Робин на Мавра. — Несколько местных туземцев сбежали, как бы подкрепление не привели. Густав, бери Векшу, выберите подходящего пленника, заберем его с собой, нам надо изучить их язык. И посмотрите жратву здешнюю, нам она не помешает.

— А может, это… — нерешительно пробормотал Густав.

— Что — это?

— Может, баб прихватим? От них пользы побольше, да и не так опасны, как мужики.

— Ну ты и силен! Сам избит, как боксерская груша, но мысли только об одном. Ладно уж, но ты за них отвечаешь сам, нам проблем не надо.

— А сколько брать? — деловито уточнил Густав.

— Двух тебе хватит? Вот и давай!

Селение покидали под аккомпанемент воплей сжигаемых жертв. Уже в воротах услышали близкий крик, отряд ощетинился оружием. К Робину подошла древняя, крючконосая старуха, с ног до головы увешанная клыками, когтями и другими фенечками, ткнула крючковатым пальцем, прошипела:

— Цохван!

— Чего тебе, красавица? Мы спешим.

Обернувшись назад, бабулька бодро присвистнула, из-за хижины показалась совсем еще зеленая девчонка, тонкая, как тростинка, с огромными перепуганными глазами. Еле передвигая ноги, она подошла к старухе, встала, не поднимая глаз. Та шикнула на нее змеей, отвесила короткую затрещину, вновь повернулась к Робину:

— Цохван! Ямуга пронато эйко спег горо паитукуна. Бирнако вер горо арасапиг.

— Бабка, ты сама-то поняла, что сказала? — не выдержал Мавр.

С затаенным ужасом покосившись в сторону негра, старуха ухватила девчонку за руку, подтащила ее к Робину:

— Цохван! Тэй горо анакра эйко.

Оставив до полусмерти перепуганную девчонку, старуха бодренько удалилась. Густав заржал: