Юля, которая, конечно же, видела движение глаза Гамлета, поскольку не сводила с него взгляда, выдохнула.

Борода быстро нашелся, пришел в себя, взял себя в руки и в нарушение сценографии, чтобы не смущать друга, тут же отвернулся от Гамлета-статуи, продолжил свой монолог. Зал успокоился, перестал размышлять над тем — было или не было — и продолжил наблюдать за пьесой.

Гамлет перевел дух и дальше, не без удовольствия, наблюдал за тем, как Борода виртуозно снимает девушку. Никак не мог абстрагироваться и воспринимать однокурсника как Дон Гуана, а девушку как Донну Анну. Благо зал также следил за перипетиями борьбы подлого сластолюбца с несчастной вдовой и на Командора-Гамлета внимания не обращал.

"Вот, шайтан!' — мысленно восхитился Гамлет тем искусством, с которым Борода-Гуан кадрил Донну Анну.

Меж тем сцена неумолимо двигалась к финалу. Дон Гуан обрюхатил, эээ, в смысле, уговорил-таки, подлец, вдовушку на свидание и теперь почти что бегал по сцене, радуясь своей победе, хвастая перед своим слугой — Лепорелло. Войдя в раж, преисполненный наглости, уверовавший в свою полную неотразимость и безнаказанность, Дон Гуан посылает Лепорелло на рандеву к статуе:

—Ступай же, Лепорелло,

Проси ее пожаловать ко мне —

Нет, не ко мне — а к Доне Анне, завтра.

Короткая перепалка, когда Лепорелло не хочет участвовать в таком кощунстве. И вот подходит к статуе! Пришла пора Гамлета оказаться в центре внимания! Пробил его звездный час! Гамлет не дышал. В голове пронеслись две фразы, после которых он должен был просто кивнуть. Понеслась!

Лепорелло:

—Мой барин, Дон Гуан, вас просит завтра

Прийти попозже в дом супруги вашей

И стать у двери…

Гамлет дождался первой фразы «И стать у двери». Кивнул. Кивок — движение почти такое же по быстроте, как и подмигивание. Гамлет чуть выдохнул, когда справился, думая, что сделал все, как полагается. Он так думал.

В зале думали иначе. Нельзя было назвать «кивком» то движение головы сверху вниз, которое продемонстрировала статуя. Это движение скорее было похоже на движение секундной стрелки, когда она не бежит по кругу, а скачет посекундно. Таким образом, Гамлету понадобилось шесть коротких движений, чтобы голова опустилась.

Зал, не ожидавший подобного, уже после первого короткого и резкого скачка головы вздрогнул. Невиданное напряжение, которое испытывал Гамлет, сфокусировалось в сгусток энергии, которую он смог послать в зал! И поэтому зрители не восприняли движение актера как нелепость. Никто не смеялся. Никто даже не улыбнулся. Никто не дышал. Наоборот, казалось, что скованность Гамлета-статуи передалась всем. Все, не мигая, смотрели за каждым последующим скачком головы Гамлета. Болели за него. Многие не заметили, как сильно вдавились в свои кресла или как крепко держались за поручни руками, а кое-кто и за соседей.