— Наш уговор в силе? — спросил он как можно нейтральнее. — Комната и ты еще две недели в моем распоряжении?
— Если пальто мое, все как договаривались! — отрубил Гамлет. — Не жлобись, сезон на исходе, можешь и не продать. А так ты точно в выигрыше.
— Выбирай! — с тоской в голосе согласился Завхоз.
«Неужели пальто это и есть второе последствие применения магии-шмагии? — думал Гамлет, красуясь перед зеркалом в обновке. — Ай да, Мажор, как он все ловко подсказал!»
Сердце Агдамыча пело, его желание заполучить «кожанку» было продиктовано не желанием покрасоваться, у него на это пальто были далеко идущие планы. Скорое завершение осеннего сезона его совершенно не волновало.
— Ты, Завхоз, пока присмотри за мальчиками, а я по коридору пройдусь. Покажу товар лицом. Живая реклама! Вот!
Лопоухий хорек тревожно пискнул.
— Не боись, барыга, у нас все по чесноку, — успокоил его бычара, принимаясь драить пол от сиропа. — Наше слово алмаз!
— Людям нужно верить! — уверенно заявил Гамлет и, аккуратно застегнув пояс на талии, двинулся на выход.
Глава 8 Шайбу! Мячик!
— Москва, — философствовал Гамлет, — из тех городов, в которые ты влюбляешься с первого взгляда. Если с первого не получилось, то дальше мало шансов!
Одуван не стал возражать против столь спорного мнения, понимая, что нет смысла. Спор ни к чему бы не привел. Остались бы при своих.
— А ты? — спросил.
— Ну, понятно же, что я влюбился с первого!
Гамлет с удивлением посмотрел на друга. С толикой осуждения.
— Ну, да! — Одуван признал, что вопрос был лишним. — И ты помнишь этот свой первый взгляд?
— Конечно!
Одуван молчал. Гамлет понял, что друг ждет рассказа.
— Куда обычно направляется человек, в первый раз попавший в Москву? — спросил без подвоха.
— На Красную площадь! — по-солдатски четко ответил Одуван.
— Вот и я так же, — кивнул Гамлет. — В метро доехал до проспекта Маркса. Правда, вышел из перехода лицом к Горького. Обернулся. Увидел площадь. И всё! Понял, что я люблю этот город. Понял, что я хочу в нем жить!
— Много вас таких! — не удержался Одуван, хмыкнув.
— На самом деле не так много, как кажется коренным москвичам. — Гамлет оставался серьезным. — Поверь, я прекрасно вас понимаю. Более того, совсем не обижаюсь, когда со всех сторон только и слышишь, что Москва — не резиновая, что понаехали эти черножопые и узкоглазые! Грубовато, конечно, но — понятно. С другой стороны, мы же тоже не святые, когда на русских гоним бочку: что пьете много, легкомысленно ведете себя. Правда же не в этом.
— А в чем?
— В великой русской пословице: со своим уставом в чужой монастырь не лезь! Что означает: когда я здесь, мне нельзя обвинять вас в вашем образе жизни. Принять такой образ меня никто не заставит. Я буду придерживаться тех правил, которые для нас беспрекословны. Но я должен сразу же получить по своей черной жопе, если начну всеми правдами и неправдами пытаться заставить и вас жить по этим правилам! Как говорит мой папа в таких случаях: это не твое собачье дело! Что также означает, что, находясь у меня дома, вы должны следовать тем правилам, по которым живем мы. Это же так просто.