Одуван тут же скопировал напыщенный вид друга и попытался спародировать его текучую речь, подняв при этом вверх указательный палец правой руки:

— «Запомни, Вано! Каждый настоящий мужчина в этой жизни должен пытаться все попробовать! Пусть хоть один раз! Все равно!»

Удар, хоть и был явно ниже пояса, но именно такую цель и преследовал.

— Ну, я же имел в виду, — Гамлет начал выкручиваться, — великие свершения! А ты мне — коньки и каток!

— Все сказал? — Одувана было не прошибить.

— Всё! — сдулся Гамлет.

— Завтра в 14−00 жду у входа! — жестко закончил разговор Вано.

Деваться было некуда. Гамлет в 14−00 стоял у входа в Парк культуры. Одуван опоздал всего лишь на три минуты. Завидев Гамлета, тут же начал смеяться.

— Я сейчас развернусь и уеду на…! — насупился Гамлет.

— Я же не поэтому!

— А что?

— Ты серьезно думаешь кататься на катке в этом⁈ — Одуван указал на главный предмет гордости в гардеробе Гамлета — кожаный плащ.

Он так гордился своей обновой, что, не исключено, даже в нем спал. И сейчас, когда на улице был пусть не крепкий, но мороз и ему пришлось поддеть под пальто свитер, Агдамыч искренне считал, что все в его прикиде окей.

— Да! — Гамлет не понимал. — А что такого?

— Ладно, — легко смирился Одуван. — Пошли.

По дороге к катку Гамлет понял, из-за чего Вано развеселился. Во-первых, наконец, разглядел, в чем явился его друг. Все с уклоном в спортивное: куртка, штанцы, вязаная шапочка. Во-вторых, чем ближе они подходили к месту действия, тем больше и больше людей в такого рода одежде окружали их. Все остальные: в шубах ли, пальто и прочей нецелевой одежде отсекались на подступах, добровольно сворачивая на другие дорожки или топая прямо по сугробам.

— Вы, азербайджанцы, все-таки не можете без понтов! — Одуван точно уловил момент, когда Гамлет осознал, что выглядит белой вороной на фоне остальных.

— Да, не можем! И это правильно! Ну и что что каток⁈ Мужчина! Должен выглядеть как мужчина! — «цитатником Мао» заговорил Гамлет.

— Ну, ну! — усмехнулся Одуван.

… В парке было залито льдом практически все открытое пространство — дорожки, аллеи, площади. Из репродукторов играла музыка, толпы посетителей спешили непонятно куда — множество зевак черной стеной окружали отдельные локации, стоя на снежных отвалах. Мимо проносились парочки, державшиеся за руки, и отдельные фигуристы — у некоторых на ногах было нечто страшное, способное проткнуть насквозь попавшегося на пути неудачника. На хоккейной площадке трещали клюшки около сварных ворот, но большая игра еще не началась, там разминались немногие энтузиасты. Колесо обозрения казалось намертво замерзшим и каким-то лишним в этом царстве снега и льда.