— Пойдем, коньки тебе возьмем.

У Одувана, конечно, были свои — хоккейные «канады». Подошли к палатке проката. Ваня взял переговоры на себя. Не стал особо мучить друга. Помог экипироваться. Помог дойти до входа в хоккейную «коробочку», уверив друга, что там меньше народу и что с бортиками ему будет легче научиться. Легко перепрыгнул через небольшой порожек, гладко, уверенно — любо-дорого посмотреть — заскользил по льду.

— Давай! Только осторожно! — махнул Гамлету и напутствовал: — По началу держись за бортик, попытайся вдоль него скользить. Левой-правой, левой-правой!

Горячий южный парень на «осторожно» не среагировал. Решил крепость взять одним ударом! Как Одуван, перепрыгнул через порожек, думая (надеясь), что так же и покатится.

Чудес не бывает! Пару раз проскальзывая, пытался удержаться. Грохнулся, более всего думая не о том, что больно ударился копчиком, а о том, что мог нанести непоправимый ущерб своей кожаной прелести. Кое-как перевернулся на четвереньки, встал на одно колено, попытался подняться, оттолкнувшись ото льда. Получилось!

В ту же секунду ноги разъехались. Гамлет замер в странной позе — он упирался руками в лед с широко разведенными ногами, словно собирался сесть на шпагат. Как не лопнули по шву джинсы, он не понимал. Но с ужасом ждал нечто подобного.

Проезжавшие мимо черствые девушки заливались хохотом, вместо того чтобы протянуть руку пострадавшему.

— Вано! SOS!

Одуван тут же подкатил, помог подняться.

— Ну, давай, аккуратно! Смотри на мои ноги! — Одуван попытался начать обучение.

— Вано! Умоляю тебя! Не нужно! — взмолился Гамлет. — Подведи меня к бортику! Брось там! Я подожду, пока ты не накатаешься! Мне открылся смысл выражения «как корова на льду»!

Одуван понял, что ничего не получится. План не сработает. Гамлета никакими угрозами и коврижками на лед было не вернуть!

— Ладно! — Сжалился. — Черт с тобой! Не твое это! Я минут двадцать хотя бы…

— Сколько надо, столько и катайся! — Гамлет был так рад концу мучений, что готов был терпеть. — Я тут пешком постою! — процитировал Мимино.

Одуван не злоупотребил готовностью друга к самопожертвованию. Минут двадцать и катался. Гамлет все это время стоял, крепко вцепившись в бортик. Испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, все посетители катка не могли сдержать улыбок, смеха, когда проезжали мимо него и оценивали его несчастный вид и кожаное пальто. Ощущать себя посмешищем, выставленным — увы, по собственной воле — на всеобщее обозрение, такое себе развлечение. С другой, ведь и Гамлету никто не запрещал рассматривать проезжающих мимо. И тут дивидендов и прибыли было в разы больше, чем унижения и потерь. В особенности для азербайджанца. Все же в спортивных нарядах. «Все» в данном случае для Гамлета ограничивались лишь женской частью катающихся. Поэтому наслаждение от разглядывания туго обтянутых ножек и попок с лихвой компенсировали все несуразицы морозного зимнего дня. Некоторые девушки катались с завидным мастерством — а как они изгибались, это что-то, вах!