Конь удивился. Замер. Тут же последовала добавка.

И это помогло!

Жеребец слез с кобылы — изобретателя нового метода укрощения мустангов выручили вдобавок Мутный Глаз и парочка прибежавших на крики мужиков, с утроенной силой потянувших за узду.

Гамлет соскочил на землю и, не оглядываясь, шатаясь на ходу, по кривой параболе побрел на выход из загона. Навстречу Одувану, который, наконец, добежал и сейчас заходился от хохота.

Гамлету хотелось ему втащить, но тело не повиновалось.

— Ты видел, ты видел, какой у него шланг! — надрывался Спицын.

— Если ты кому-нибудь… когда-нибудь… хоть слово…

Одуван перестал неприлично ржать, бросился к товарищу, подхватил.

— Могила, старик! Я — могила! Это же Таркус! Теперь сомнений нет — мы приговорены!

— Пальцы не гнутся, — пожаловался Гамлет. — И зад болит так, будто меня дедушка ремнем отшлепал. Как-то раз было: я чуть туту в его дворе не сломал.

— Дойти сможешь? — заботливо осведомился Одуван. — Ты опирайся на меня, я выдержу. И это… Прости!

— Да чего уж там, — махнул рукой отходчивый Гамлет.

— Я не про смех, я — про испытание. Не по-товарищески поступил.

Агдамов внимательно на него посмотрел, тут же решив для себя, что Одуван хоть и конкретный раздолбай, но надежный друг. Да и история с Таркусом связала их не разлей вода.

Он не знал, что впереди их ждало еще одно испытание. Забыл в круговерти событий, что проклятие Таркуса не ограничивается единичным разрушением. Когда приятели добрели кое-как до лагеря, то увидели тонкий столб дыма.

Гладилка!

Именно оттуда дымило.

Они бросились тушить пожар, позабыв о болячках, усталости и мрачных думах. Успели вовремя, не дав разгореться огню. Что послужило его источником, сказать никто не мог, а Гамлет с Одуваном молчали как партизаны на допросе. Увидели дым, бросились, спасли здание — только эту версию они и озвучили. Наверное, короткое замыкание. Бывает.

Их благодарили. Все начальство. Командир отряда клятвенно пообещал выбить для них две грамоты: одну — за ударно-добровольный труд на полях, другую — за спасение на пожаре важного объекта местного значения. Председатель совхоза, для которого имущество лагеря являлось подотчетным, притащил на радостях друзьям здоровенный копченый окорок. Свининка была съедена в тот же день всем отрядом в столовой.

Свою сельхозэпопею друзья закончили как герои. Общее собрание комитета комсомола, вручение грамот, благодарственный приказ декана на видном месте, намек секретаря — проигнорированный, — что такие люди нужны в активе. Больше всего приятелей воодушевила премия от парткома, покрывшая затраты на пиво. Ее благополучно пропили в «Шайбе», а потом на квартире Одувана. На Таркуса приятели старались не пялиться — мало ли чем еще подсуропит?