— Вы же хотели денег занять? У нас есть только это.

Сын Академика покрутил в руках бумажку, сразу поверив, что с ней все по-честному.

— Нет, ребята, я так не могу. Даже не знаю, когда смогу отдать такую сумму.

— Вы нам помогли. Мы — вам.

— Пустой разговор, — обиделся Дима. — Чем у вас так воняет?

Ему рассказали эпопею с грелкой. Вместе поржали.

— Смотрю у вас прям полоса непрухи, — заключил Дима. — Вот что…

Он, не договорив, но прихватив с собой облигацию, снова исчез из дома. Вернулся быстро да не с пустыми руками. С двумя бутылками «Бехеровки» и… со сдачей с пятидесяти рублей. Отдал ребятам со словами:

— Хорошее пойло, пацаны, фестивалить начнете с одной бутылки. И вот вам тридцатка. А червонец я позже Толяну отдам, он вам передаст.

Все запротестовали:

— Да нет…

— Ну как же…

— Неудобно!

Сын Академика рубанул рукой:

— Вопрос закрыт! Развлекайтесь! — и испарился со скоростью элементарных частиц, которые изучал его папа.

— Глыба, а не человек! — восхитился Одуван.

— Мужчина! Уважаю! — подтвердил Гамлет, занявшись упаковкой их счастливого приобретения.

Мажор довольно улыбнулся.

— Давайте разжигать камин. Кажется, чай отменяется, переходим к дижестивам, минуя десерт.

Вскоре в топке весело заплясали язычки пламени, наполняя зал тем непередаваемым теплом, уютом и запахом, которые издревле ласкали сердце человека. Особенно, когда наступал вечер, и в окно начинала ломиться темнота — огонь дарил помимо прочего ощущение безопасности. Друзья набросали подушек около невысокого каминного экрана из начищенной меди. Плоская, как большая фляжка, бутылка «Бехеровки» пошла по рукам — с рюмками заморачиваться не стали.

— Лепота! — выразил общее настроение Одуван.

Когда бутылка опустела наполовину, Гамлет решил, что пришло время вернуться к отложенному разговору.

— Отчего ж ты зашкерился у себя на даче, Толян? Дом шикарный, спору нет, но зимой тут, наверное, тоскливо, аж жуть?

Быть может, в другой момент Мажор не стал бы делиться своей бедой. Но сегодня все располагало к откровенности. Он поведал друзьям грустную историю. Дачу подарил его деду, одному из создателей ядерного щита страны, сам товарищ Сталин. Потом деда не стало. Родители разошлись. Отец Мажора умотал в Новосибирск, а мать жила в московской квартире со своим хахалем, и Толяну места там не нашлось. Вот он и обитал на Рублевке — не первый и не последний из советских мажоров, кого жизнь загнала в трудные обстоятельства.

— Почему же не продать такой дом? Или любую из картин? Ты бы жил припеваючи, — спросил без задней мысли Гамлет.

Мажор вспыхнул, как сосновая полешка в камине.