— Гамлет, друг! — Одуван поднятием руки призывал товарища успокоиться и не доводить до греха.

— Да, да! — вступил Мажор. — Давай без этого!

Гамлет не понимал, что несут его друзья.

— Твоя? — обращаясь к девушке, ткнул в селедку, которую Мажор как раз завершал любовно охаживать.

— Да! — кивнула девушка.

Гамлет с угрозой посмотрел на друзей. Те пребывали сейчас в некоем шоке. Первым очухался Мажор. Понятно, почему. Он, надысь лишившийся одной своей кулинарной гордости — рагу, совсем не был готов потерять еще и селедку под шубой! На такое он пойтить не мог!

— Э, э, э! — Мажор даже приподнял нож, которым он только что разглаживал поверхность салата. — Какой… твоя? — от волнения заговорил языком Василия Алибабаевича.

У Гамлета отлегло от сердца. Понял, что тревога ложная, что друзья чести не замарали.

— Ты ножичек-то отпусти! — мягко посоветовал Мажору. — Просто докажи!

— Да я от холодильника ни шаг, как поставил! — взвился Завхоз. — Наша «шуба», без бэ! А тут эта, походит как деловая… чуть не утащила…

Мажор приподнял блюдо с салатом, подошел к девушке.

— Смотри! Твоя салатница?

Девушка присмотрелась и… зарыдала пуще прежнего. Рыдая, повела головой из стороны в сторону. Парни растерялись.

— Юль, ну ты чего? — неожиданно спросил Одуван, наверное, единственный из присутствующих знавший имя однокурсницы.

— Я только её и успела приготовить! И ее кто-то украл, — призналась девушка. — А соседка к родственникам ушла праздновать на Удальцова, — для чего-то выдала еще и эту информацию.

Друзья переглянулись.

— Юля, все, заканчивай плакать! — Гамлет взял рулежку на себя. — Давай, садись! Никуда ты не пойдешь! С нами отметишь! Хватит слез! Праздновать пора! Вот-вот по-тбилисскому времени наступит! Давайте, давайте!

Парни засуетились. Быстро усадили немного успокоившуюся девушку за стол. Тут же Мажор положил ей в тарелку всего помаленьку. Завхоз уже разливал. Приятный звон стаканов, шум вилок, ложек. Одуван встал.

— Прежде, чем мы выпьем за тбилисский Новый год, мы должны поднять первый тост за того, кто нам обеспечил праздник. Друзья, посмотрите на этот стол! Оливье, «шуба», колбаса, пара банок с домашней консервацией! Это же — пир! Настоящий пир! Черт с ним, с рагу! Толян, если бы я был английской королевой, то первое, что ты бы от меня услышал наутро, звучало бы так: «сэр, то, что вы сделали сегодня ночью, было безупречным!» За тебя! Спасибо, друг!

Громыхнуло «ура!» и слова благодарности со всех сторон. Веселье началось. Потом в одиннадцать ровно выпили за тбилисский Новый год. Следующий час дурачились, в перерывах между бренчанием на гитаре и распиванием напитков. Додурачились до того, что стали линейкой измерять, кто дальше вытянет язык! Победил неожиданно Завхоз! По условиям конкурса был вознагражден лишней рюмкой водки.